Обстановка такая теплая и дружеская, что, кажется, этих людей я знаю всю свою жизнь. Будто новогодняя ночь связала нас тончайшей невидимой ниточкой.
Пашка подходит к холодильнику, достает оттуда бутылку воды и, открутив крышечку, присасывается к горлышку.
— Айда в бассейне поплаваем? — предлагает он, вдоволь напившись.
— Я за! — подхватывает Марина и переводит на меня взгляд.
Неловко пожимаю плечами.
— Я бы не против, но у меня с собой купальника нет.
— Так у меня есть! Ты же эску носишь?
— Да. Но это неудобно, Марин… — слабо пытаюсь я протестовать.
— Неудобно спать на потолке, — парирует она. — Пойдем ко мне в комнату.
Допив чай, Марина утаскивает меня за собой на второй этаж. Спальня у нее побольше нашей и завалена вещами. Марина роется на полках в шкафу, затем в чемодане, и наконец выуживает оттуда черный купальник с биркой. Протягивает мне. Он достаточно открытый, на веревочках. Обычно я такие не ношу, лишь слитные, чтобы все было прикрыто, но за неимением других вариантов, выбирать не приходится.
Закрывшись в ванной комнате, я осматриваю себя в зеркале. Размер и правда подходит, вот только грудь едва скрывается за мелкими треугольниками лифа. И это смущает. Очень и очень сильно.
— Войти можно? — спрашивает сестра Ивана.
— Да, я уже переоделась.
Открываю замок и впускаю ее внутрь.
— Ну вот! Отлично же сидит! — восклицает Марина.
— Ты уверена?
— Саша, конечно уверена! Пойдем уже плавать, а!
Я думаю о том, что для начала неплохо было бы разбудить Ивана. Известить, куда я пропала.
Северов пригласил меня в свою семью. В дом родителей. Но… когда мы с Мариной спускаемся на цокольный этаж и попадаем к бассейну, широко открываю рот и забываю обо всем. Восторг, радость и какой-то щемящий детский трепет — это то, что я испытываю, глядя на поблескивающую голубую гладь воды. Заняв шезлонг рядом с Мариной, снимаю с себя халат и собираю волосы в хвост.
Паша уже расположился поблизости и успел обнажиться до плавательных шорт. Он оборачивается в мою сторону, вскидывает брови и потирает ладонью короткую свежую щетину.
— Бля-я… Саня, ты меня под расстрел подставляешь… — произносит, скользя глазами по моему телу.
Я смущаюсь и обнимаю себя руками за плечи.
— Прости…
— Это ты меня прости, — качает он головой. — Сделаю вид, что временно лишился зрения, чтобы Иван не раздробил мне челюсть. Я молодой, еще жить хочу.
Почему-то после услышанного об Иване реплика Павла приобретает для меня совсем новый смысл. Смеяться и шутить на эту тему не хочется.
