Кажется, если я сейчас не лягу спать, то вырублюсь от усталости посреди комнаты.
В шкафу какая-то старая одежда отца лежат. Чёрная свободная футболка и мятые спортивные штаны. Хлопнув дверцей шкафа, направляюсь в ванную комнату. Весь этот цирк начинает сильно раздражать.
— Ты тоже оденься, — киваю Алине, прежде чем скрыться за дверью. — Пока я вернусь, чтобы на тебе было платье.
На минуту отлучившись, снимаю с бёдер полотенце и одеваюсь. Некомфортно себя чувствую голым рядом с бывшей. Трахаться с ней не хочется ни капли, даже если бы был одиноким.
Мы это давно проходили.
Вернувшись в спальню, я застаю Алину в момент, когда она застёгивает молнию. Несдержанно ругается, услышав звонок мобильного и подходит к сумочке, которая лежит в кресле.
Алина спохватывается, достаёт телефон. Закусив нижнюю губу, медлит.
Я делаю несколько шагов навстречу и смотрю на экран мобильного.
Папуля
.
Григорий Анатольевич, значит. Это хорошо. Он понятливый мужик, просто очень-очень мягкий.
Как пластилин. Стоит только любимой дочери топнуть ножкой, как он тут же торопится исполнить любой её приказ.
Сняв трубку, коротко здороваюсь и прошу его приехать немедленно.
— Что случилось, Иван? — спрашивает Григорий Анатольевич строго. — Она с тобой? Опять?"
"— Блядь, да. Что хотите с ней делайте, — цежу сквозь зубы. — Привязывайте, удерживайте силой. Возле меня и моей семьи, чтобы я её больше не видел.
Я вижу, как у Алины кривится лицо от ярости и злобы. Она выхватывает из моих рук свой телефон.
Сунув его в сумочку и обозвав меня козлом, выскакивает за дверь и, громко стуча каблуками, несётся вниз.
Григорий Анатольевич сообщил, что будет через двадцать минут.
Подойдя к окну, вновь закуриваю. Глаза слезятся, пекут. Голова не соображает вовсе, но я терпеливо жду пока за Алиной приедут родители.
Блеск фар в конце улицы привлекает моё внимание. Тушу вторую сигарету подряд и прищуриваюсь, чтобы рассмотреть каменную дорожку, ведущую к дому.
На ней появляется два силуэта. Один я точно узнаю, а с другим сложнее. Но он точно мужской.
Слышу, как Алина повышает голос и замечаю, что из автомобиля, припаркованного у обочины, выбегает Григорий Анатольевич. Крики усиливаются, я захлопываю окно и бросаюсь на выход из комнаты.
В гостиной всё ещё сидят гости. Мира, Гена и Марина. Значит, это Пашка на улице.
— Вань, что случилось? — летит мне в спину голос сестры.
— Не знаю. Сейчас разберусь.
