Проблема в том, что девушка, которую хотел бы взять с собой, — занята, а пустышку Дину из местного бара тянуть с собой неохота. Можно снять дом вдали от родных и не брать ее с собой на совместные ужины, но боюсь, Дина наскучит мне в первый же день. Слишком уж пресная.
— Скорее всего, один.
— Хорошо, я передам родителям, что ты будешь, — произносит Пашка. — До встречи, бро.
Завершив разговор, я тушу окурок в пепельнице и закрываю окно.
На заводе задерживаюсь до позднего вечера: все равно делать нечего.
Когда в очередной раз общаюсь с замом, кто-то звонит ему на мобильный.
Олегович виноватым голосом просит прощения, выходит в коридор. Коротко разговаривает, затем возвращается. Злой и взвинченный.
— За*бали! — несдержанно матерится.
— Что-то случилось?
— Да приют этот!.. Подожгли стройматериалы, устроили очередное показательное выступление! Клоуны отдыхают! Надо ехать туда и разбираться.
О проблемах с приютом для бездомных животных я наслышан давно. Митинги, статьи в местной прессе и обращения к мэру.
Один из приютских напросился ко мне на прием. Пытался разжалобить, но не тут-то было. Эта земля давно выкуплена под производственный цех. Жаль, конечно, но никакими словами меня давно не проймешь. Я не занимаюсь благотворительностью.
— Ты на машине? — спрашиваю Олеговича.
— А, нет, — отмахивается он. — Моя колымага в ремонте.
— Давай подкину. Заодно посмотрю, что там и как. Большие убытки?
— Пока не в курсе. На месте разберемся.
Мы приезжаем к пункту назначения спустя десять минут.
По дороге я сообщаю, что отлучусь на неделю максимум. Олегович понимающе кивает и отвечает, что без проблем. Разберутся и без меня. Продолжает втирать про чертов приют. Оказывается, несколько дней назад он заставил мужиков перед моим приездом отпидоривать краску, которой активисты разрисовали ворота завода. И чё у них только в башке?
Оглянувшись по сторонам, я замечаю небольшой одноэтажный дом. Из-за темноты ничего больше не видно, но догадываюсь, что это и есть приют: слышно, что там без устали лают собаки.
Олегович по сугробам ведет меня дальше, в сторону стройки. В железном фургоне горит свет. Все виновные сидят под строгим наблюдением охраны.
Открыв дверь, я первым захожу внутрь. Здесь тесно и холодно, слабо работает обогреватель.
— Иван Степанович, Дмитрий Олегович! Добрый вечер! — подходит к нам мужик с ярко выраженным запахом перегара.
Глаза красные, движения рассеянные. Ясно, как грелись — горючим. Но речь сейчас не об этом.
