Рядом маленький обеденный стол, на котором стоит грязная посуда и валяются крошки. Не должна Златовласка быть здесь. Просто не должна. Она смотрится среди этой помойки неуместно: чистенькая, свежая и охрененно притягательная.
Сев на табуретку напротив нее, я широко расставляю ноги и упираюсь в них локтями. Смотрю на Сашу, она при этом изучает старые выцветшие плакаты на стенах и часы, которые давно не работают. Что угодно, только не меня. Неужели и правда настолько не нравлюсь? Противен? Уродлив? Вспоминаю, как обнимала меня за шею и льнула хрупким девичьим телом.
Не тянутся так к мужчине, если он не привлекает.
— Неожиданная встреча, правда? — первым нарушаю я молчание.
Саша переводит на меня взгляд, разглядывает так, будто впервые видит.
— Правда.
— Скажешь что-то в свое оправдание?
— А ты?
— Мне нечего говорить. Я нахожусь на своей территории, а вот вас здесь быть не должно.
— И куда нам деваться? Не подскажешь?
— Саш, я и так дал достаточно приличный срок, чтобы переехать.
— Никогда бы не подумала, что Ваня, с которым я была знакома, и Север, которого всей душой ненавижу, — один и тот же человек, — произносит Златовласка.
Ненавидит, значит. Это уже интересно.
Усмехаюсь, качая головой.
— В жизни случаются сюрпризы. Я ведь тоже не думал, что ты окажешься такой хулиганкой. Заводские ворота сама разрисовала?
Она фыркает и скрещивает руки на груди. Защищается, становясь неприступной ледышкой.
— Задницу бы тебе налупить, Александра, — заявляю прямо.
Златовласка густо краснеет, смотрит на меня с укором. Мол, хватит говорить свои пошлости. А я с этой секунды думать ни о чем не могу, кроме как о ее попке, аппетитной и упругой. Интересно, Сашка позволяет мужу шлепать ее во время секса? Какая она вообще в постели? Раскованная и смелая? Как сейчас? Искреннее завидую тому, кто ее трахает.
— А тебе что сделать, Иван, за то, что так поступаешь с животными?
— А что ты хочешь?
— Я думала, что когда лично встречусь с Севером, то плюну ему в лицо.
— Смело, — отвечаю я, вскидывая брови.
Саша замолкает и отворачивается. Губы дрожат, глаза наполняются влагой.
— Ты же понимаешь, что слезами меня не проймешь? Я не слишком люблю собак.
— Почему?
— Когда мне было пять, я возвращался из сада домой. Один. Откуда ни возьмись выбежала дворовая собака и набросилась. Если бы не дутая куртка, она разорвала бы меня на куски. Я после этого полгода не разговаривал и еще столько же заикался.
