Смирился с тем, что сегодня не сядет за руль? Или с горя? Ночь беспрерывного секса в родительском доме он себе вряд ли сможет позволить.
Три, два, один! Бьют куранты, в уши врезаются радостные визги и крики. Родственники Северова бросаются обнимать и поздравлять друг друга. Я с улыбкой смотрю на это. Надо же, в нашей семье совсем не принято проявлять настолько бурные эмоции. Даже не помню, когда в последний раз обнимала своих родителей.
Чуть позже я незаметно выскальзываю из-за стола, сжимая в руке мобильный телефон.
Брожу по дому и натыкаюсь на ванную комнату на первом этаже. Здесь очень тихо. То, что нужно для разговора.
Я поздравляю по телефону Светку, Нину и Леонида, Татьяну, Давида и Елену Васильевну, мать Кости. Напоследок оставляю родителей.
Набрав номер мамы, тут же сбрасываю. Побаиваюсь ей звонить, поэтому выбираю вариант попроще.
— Привет, пап! С Новым годом! Пусть у вас все будет хорошо, — говорю, прислонившись спиной к стене. — И передай маме привет. Я почему-то не могу ей дозвониться.
Прикрыв глаза, делаю глубокий вдох. Я опять вру. Бесстыже вру. Так и привыкнуть можно.
— Саша, дочка, у тебя всё в порядке? — спрашивает отец. — Ты чем-то расстроена?
— У меня всё отлично. Просто… соскучилась, наверное.
— Встретим вместе Рождество.
— У Варламовых? — уточняю я. — А может… втроем, пап? Дома, а? Как когда-то давно?
На другом конце провода слышится шорох. Кажется, отец выходит из комнаты, чтобы поговорить со мной в тишине. На глазах выступают слезы.
Они безостановочно катятся по щекам и капают на платье.
— Саша, малышка, я понимаю, что этот дом напоминает тебе о муже… — начинает отец, тяжело вздохнув.
— Нет, пап, дело совсем не в нем. Не в Косте.
— А в чем же?
Дверь в ванную без стука распахивается, и внутрь заходит Иван. Он закрывает замок и прислоняется плечом к стене. Смотрит так пронзительно смотрит, что у меня мурашки идут по коже.
Отвернувшись, прижимаю телефонную трубку к уху. Сердце учащенно стучит. Я боюсь, что Иван что-то скажет, и тогда моя версия о праздновании Нового года с подругой с треском провалится.
— Позже поговорим, ладно? — обращаюсь к отцу. — Я вас очень люблю. И скучаю.
— Я тебя тоже люблю, дочка. До связи.
Отключив телефон, я вытираю слезы тыльной стороной ладони и тут же поворачиваюсь лицом к Ивану.
— Тебя не учили стучать? — спрашиваю с вызовом.
— А тебя не учили закрываться на щеколду? — задает он встречный вопрос спокойным тоном.
