Наша игра

Твоя жена в Администрации работает. Улавливаешь связь?

На самом деле прошляпивших наблюдателей убрали свои же. Но их убийство тоже можно повесить на кого-то.

Дознаватель встал из-за стола, обошел его, уселся на край.

– Если вы Беспалова не убили, еще можно порешать, – доверительно сказал он, – наведешь нас на Дьячкова, пойдешь как свидетель по делу. Дьячков в дерьме по уши. И в крови. За ним уже десяток трупов по всей республике. На его фоне про тебя никто и не вспомнит. Контачил ты с ним редко, деньги не брал, так?

– Ну и где он? Как он на тебя вышел?

– Да я его с Донбасса не видел.

Дознаватель умело врезал носком туфли по колену Паши, и тот задохнулся от боли.

– Ты, петух, думаешь, самый умный. Думаешь, никто не знает, как твоя жена тут от венеры лечилась? Где ты ее нашел, а?

– Ты у нас по реке поплывешь, своим ходом. А твою жену мы в бордель продадим, там ей самое место. Где Дьячков?

Хлопнула дверь. К избиению присоединился еще один опер.

Били Пашу полчаса, не больше, били умело – чтобы не переломать ничего.

Потом еще полиэтиленовым пакетом душили, он облевался весь, но ничего не сказал, потому что не знал ничего. Потом появился кто-то, обложил уставших оперов трехэтажным матом. Пашу снова заковали в браслеты, надели мешок на голову и повезли.

Ехали недолго, Камбарка – место почти что сельское, какие тут концы по городу. Встали, с кем-то перебазарили, снова поехали…

Потом машина встала окончательно, его вытащили из машины, взяли под обе руки и повели.

То место, где они были, ощутимо отличалось… в Камбарке все по-домашнему, по-деревенски.

А тут – пол гладкий и твердый, чуть проскальзывает – нога чувствует.

Кто-то рядом сдавленно пробормотал: «С…а…».

Снова повели. Порожек – значит, в кабинет, скорее всего, завели. Типично для начальства – двойная дверь в кабинет, в неофициальной табели о рангах такая полагается только директору.

С него сняли колпак, свет ударил в глаза, сразу начало саднить нос. Он открыл глаза, чтобы увидеть кабинет и человека за столом.

Забродин в городе был кем-то вроде царя и бога. Ну а как? Он ведь все решал, он основной работодатель, ездит на машине, которую ему из Москвы привезли и которой никто в жизнь раньше не видел.

Легенды про него ходили.

У Паши еще губы саднили, и во рту был вкус блевотины, но он кивнул.

Забродин посмотрел на сопровождающих.

– В общем, пробили мы тебя, Паша, по своим каналам. И решили, что ты, Паша, скорее всего, не при делах дьячковских. Это он без тебя мутит.