Наша игра

– Слепой, разъясни человеку, что значит – быть в обязоне.

– Дурак, – прогудел кто-то за спиной, – он теперь имеет право с тобой что угодно сделать. Скажет замочить кого-то – замочишь, скажет очко подставить – становись…

– Вот так вот, Паша, – подытожил Забродин, – теперь у тебя один интерес с нами. Если Дьячкова замочат – обязона у тебя ни перед кем не будет. А умно себя поведешь – может, и поднимешься еще.

Забродин показал на неприметную дверь за собой.

– Вон там раковина есть, иди, Паша, умойся. А то рожа у тебя как у зомбака семидневного.

Слепой, помоги ему…

Вечером Паша сидел за столом в своем доме и пил водку.

Водки в доме хватало – снабженец как-никак, потому и доступ был по госцене. А хорошая, фабричная водка сейчас – большая ценность, на пристань люди с других мест приходят, на нее можно все что угодно поменять.

Но сейчас он употреблял водку в изначальном ее понимании – он ее пил. Стакан за стаканом, почти не пьянея, чтобы залить водкой оставшуюся в доме и душе пустоту.

Паша не был дураком и понимал – он жив только до тех пор, пока нужен Забродину.

Даже того, что он видел, хватило понять – Забродин ходит под расстрельной статьей. А иначе никак не объяснить то, что рядом с ним – бандиты, отмороженные на всю голову.

Ирину забрали. Сказали, что посадили в КПЗ по подозрению, но по факту Паша понимал – взяли в заложники. Если он рыпнется – пострадает она. Но и ее уберут в любом случае, как и его. Свидетели лишние не нужны.

И то, что Забродин его за стол посадил, ужином накормил, говорил с уважением, ничего это не значит.

Паша все же не дурак…

Как сосет изнутри. Ствол бы в пасть и… но Ирина пострадает.

Бывшая Россия, Удмуртия

Невесело в эту ночь было и в Ижевске…

Чуть выше Сенного рынка, во дворах, была гостиница МВД, переделанная из детского садика. Место это было очень удобным – рядом рынок, чуть выше – старое и новое здание МВД. А дома здесь стоят так, что в паре мест перекроешь – и вот у тебя крепость.

Но заинтересованные лица собрались не здесь, а по соседству, в бывшей республиканской типографии.

Там тоже закрытая территория, внутри центрального трамвайного кольца…

– На кого этот Дьячков опирается?

– Не знаем. А стоило бы знать.

– Контакты отрабатываем…

– Надо не контакты отрабатывать, а заложников брать!

Ягафаров был зол. Саднила рука – он ожог получил. Саднила душа – от злости, от беспомощности, которую он почувствовал там, под пулями. Такое не прощают.

– Единственные две его близкие связи ушли.