Наша навсегда

Женщинам нашим тяжело рядом с нами было. Я ее не похоронил даже… Вышел, тебя из дома малютки забрал. Выяснил, что Маша с сыном Витьки сюда рванула. И за ней… Приехал, а она меня выгнала. Послала, сказала, что видеть никого из нас не хочет. Я не стал настаивать. Дом купил ей, денег подкидывал. Потом, когда ты, Леха, пошел в школу, тебя еще в секцию рукопашки сунул. Типа, бесплатно, по квоте. Мать твоя ничего брать не хотела от меня, пришлось ловчить. А потом… Как-то закрутилось все здесь… Я вас упустил. Парни мои приглядывали за тобой, но ничего особенного не видели… А потом оказалось, что Машка спилась.

А ты — в детдом попал. Я не стал тебя вытаскивать, думаю, Машка была бы против. А вот спец интернат для спортсменов тебе устроил… Решил, что тебе там лучше будет. Ты большие надежды подавал, требовалось только помочь. И я помогал. Приглядывал. Потом, когда ты вырос, работку легальную подбрасывал, контракты… Кто ж знал, что вы с Генькой вот так… Вопретесь…

Он вздыхает, наливает по третей.

— Давайте, за тех, кого нет с нами.

И мы снова пьем, не чокаясь.

— Кстати! — Бешеный Лис ставит бокал на стол, встает, — у меня же кое-какие записи есть с тех времен! Я специально отдавал оцифровывать. Там есть твой папаша, Леха. Посмотреть хотите?

— Конечно, — кивает Лешка, а я думаю, когда будет уместно спросить про то, знает ли Бешеный Лис моего отца. Если имя мамы назвать, может, вспомнит? Но это явно потом надо будет делать. Сначала записи.

Демид Игнатьевич включает здоровенную плазму, и на экране появляется чуть смазанная картинка какого-то застолья.

Парни, бритые, с золотыми цепями, все крепкие и опасные на вид, сидят за столом, что-то празднуют. Смеются, чокаются бокалами. Напоминает хроники девяностых, тот же антураж, те же типажи.

Я без труда узнаю в сидящем в самом центре бритоголовом красавчике отца Игната. Открываю рот в изумлении.

Прямо Игнат на меня смотрит с экрана, надо же! Только без нынешней стильной стрижки, и более массивный. И взгляд. Взгляд, конечно, отличается.

Уже тогда он пугающе мертвенный был, словно молодой парень этот видел такое, чего никому не пожелаешь.

— Похож, да? — улыбается Бешеный Лис с гордостью, — это мы Новый год празднуем, в бане.

— В бане? — удивленно хлопаю я ресницами.

— Не обращай внимания, девочка, — отмахивается Бешеный Лис, — так было принято. Вот, Лешка, твой папаша. Витя Каменный. И Машка рядом.

Я кошусь на Лешку, жадно смотрящего в экран. И да, богатырь Витя очень похож на моего Камня.