Наша навсегда

Или наоборот, Камень похож на того богатыря. Такой же огромный, занимающий чуть ли не половину дивана, он сидит в одной майке, и на мощных бицепсах — роспись синих татуировок. Красивый, сильный зверь. Рядом — симпатичная брюнетка, судя по блестящим глазам Лешки, его мама.

А с другой стороны длинного стола — еще какие-то парни, девушки, их много, взгляд скользит по ним, скользит… Пока не упирается в светловолосую хрупкую девушку.

Я всматриваюсь, не веря своим глазам, а затем выдыхаю тихо:

— Мама…

44

Голос мой совсем тихий, но и Лешка, и Лис мгновенно поворачиваются в мою сторону, а затем, так же синхронно, к экрану.

"

"— Отец, тормозни вот здесь, — тут же командует Лис, и его отец послушно жмет на пульте на паузу.

А затем, уже не дожидаясь следующих слов, увеличивает лицо светловолосой девушки на весь экран.

Видно не особенно четко, все же, запись любительская, и освещение так себе… Да и сама девушка на кадре слишком молоденькая и сильно накрашенная, наверно, по моде тех лет: подведенные черным веки, губы, с темным контуром и светлой, практически на контрасте, помадой.

Челка, полностью закрывающая лоб.

Но это она, моя мама.

Это точно она.

Я жадно вглядываюсь в ее лицо, неожиданно понимая, что у нас дома нет ни одной фотографии из ее юности. А ведь тогда было уже много возможностей для фотографирования. Цифровики не были чем-то нереальным… Почему же не осталось фото?

И почему я не знала, что мама жила в Питере?

Хотя, по сути, я вообще ничего не знала про нее.

Как и про отчима. Только то, что сам отчим — местный, здесь его родственники живут, родители жили. А вот про маму — полный провал.

Странно так…

И теперь, наверно, понятно, почему.

А я и не интересовалась, надо же…

Хотя, мама всегда была замкнутой и не особенно ласковой, я не помню, чтоб мы говорили на личные темы, чтоб просто болтали. Когда была ребенком, мне это казалось нормальным.

Других-то отношений я не видела.

А вот потом, уже в школе, наблюдая за общением своих одноклассников, слушая рассказы девчонок о том, что они с мамой пошли, например, платье вместе покупать и сели в кафе поболтать, или с папой в парк развлечений, я поняла, что я как-то не так живу.

Потому что мы не ходили покупать мне одежду, родители покупали ее сами, приносили мне со словами: пока мы оплачиваем твою одежду, мы сами будем решать, что тебе носить. И парк развлечений — это грех. Туда нельзя ходить.

И так во многих вещах. Во всех, практически.