Наша навсегда

Но очень весело.

Мы молча пьем.

С непривычки алкоголь мне немного ударяет в голову, хоть и не пью я наравне с мужчинами, а просто губы промакиваю, но, видно, все равно хватает.

В висках чуть стучит, словно кровь быстрее начинает бежать по венам, а перед внутренним взором — лицо мамы. Молодое, счастливое.

Абсолютно счастливое. Надо же, она умела так улыбаться.

Она была когда-то такой же, как я.

Беззаботной и верящей, что у нее все будет хорошо.

Обязательно будет!

На глаза наворачиваются слезы, и я, не сдержав их, шмыгаю носом.

Ко мне тут же поворачиваются Лис и Лешка, одновременно тянутся:

— Маленькая…

— Малышка, ты чего?

И от этой их искренней обеспокоенности, мне становится еще хуже. Слезы льются по щекам, и удержать их невозможно."

"Секунда, и я рыдаю, уткнувшись в грудь Лешки, а Лис утешающе гладит меня по спине, что-то бормоча, успокаивая.

А я…

Я оплакиваю ее, ту девчонку на записи. Ту, которая верила. Это так больно почему-то…

Но мои мужчины не дают мне погрузиться в эту боль, гладят, что-то бубнят одновременно тревожными голосами, тепло прижимаются, даря опору.

Под этим двойным напором я и в самом деле быстро прихожу в себя, вытираю лицо влажными салфетками, потом Лис провожает меня в туалет умываться и выдыхать.

— Не закрывайся только, малышка, — говорит он, — я тут подожду.

В туалете я пару минут смотрю на себя в зеркало. Ищу и нахожу знакомые черты. Я похожа на нее.

Оказывается, очень похожа.

Не на ту безумную располневшую и рано постаревшую женщину, что лежит сейчас, привязанная к больничной кровати.

А на ту веселую и счастливую девчонку с записи, улыбчивую, тоненькую, влюбленную.

Она светилась ведь. Радовалась. И ждала от жизни чего-то чудесного.

Ничего не напоминает, Вась?

Пять лет назад я была такая же.

Счастливая и влюбленная.

И даже больше, чем та девушка на видео. Потому что у меня поводов для счастья было больше! Меня любили двое офигенных парней. У меня было счастливое будущее, много-много планов! Я пела со сцены! Я училась! Я любила!

Я умываюсь, словно хочу смыть с себя тот морок чужой судьбы, несчастливой судьбы, который сейчас примерила на себя неосознанно.

Нет!

У нее жизнь сложилась так, как сложилась.

Ее сломало что-то.

И я, кажется, даже знаю, что именно.

Меня не сломает.

Я — не она.

Я выхожу из туалета, улыбаюсь в ответ на тревогу в глазах Лиса:

— Все хорошо, прости меня. Я просто… Что-то разнервничалась.

— Малышка… — с облегчением выдыхает он, тянет меня к себе, целует сладко-сладко.