Наша навсегда

Пусть скажет, проверю, верны ли мои предположения.

— Нет, парней нам хватит, — оправдывает мои ожидания Тигр, — сам знаешь, в последнее время люди идут… Но вот поддержки нет. А в таком деле поддержка необходима. Был бы прежний полкаш, то вопросы бы все снялись. А с этим ебанатом даже свои не вяжутся.

Киваю едва заметно, давая понять, что согласен."

"Полгода назад старый начальник МВД, с которым были неплохие, вполне сформированные, как любил говорить Бешеный Лис, отношения, вышел в отставку. Верней, его “вышли”, чтоб посадить на его место засланного казачка.

Полковника Мазурикова, которого местные деловые уже окрестили Мазуром. Случилось это неожиданно и больно ударило по всем налаженным уже бизнес-процессам города.

Хорошее слово: “бизнес-процессы”. Умное.

И, главное, очень такое… Обтекаемо-всеобъемлющее. Деловые процессы, значит. Процессы любых дел. Как законных, так и незаконных.

Что характерно, от появления в городе новой фигуры, пострадали и те, и другие.

И не только у меня, верней, вообще даже не у меня.

Бешеный Лис, который номинально находился уже вообще не здесь, давно и успешно окучивая столичных привластных лохов, тоже пострадал, потому как в городе у него море интересов осталось.

И за большую часть этих интересов отвечаю именно я.

Пока.

Теперь вот, наверно, частью наследника своего озадачит. Не просто же так прислали его сюда из далеких африканских ебеней.

Честно говоря, я не думал, что Лис вернется когда-нибудь. И не рассчитывал на это.

Наша история, болючая и дикая, если со стороны глянуть, давно уже закончилась.

Нас растащило в разные стороны, сожгло дотла. Одни головешки остались.

Я так думал.

Пока не увидел Васю, мою маленькую девочку, испуганно кутающуюся в безразмерную стремную кофту у ворот больницы.

И вот как-то сразу все переменилось.

И жизнь, которая последние пять лет казалась серой, с частыми вкраплениями черноты и дерьма, заиграла настолько ярко, что глазам стало больно.

До сих пор вспоминаю — и больно.

И кайфово.

Словно заново все.

Не было этих пяти лет, не было тюряги, бесконечно тянущихся серых дней.

Словно мне опять двадцать три, я — будущая звезда спорта, на самом пике формы. У меня есть охренительная девушка, самая лучшая, самая красивая. И друг есть. Близкий. И в его глазах я вижу ту же бешеную жадность по отношению к моей маленькой девочке. Жадность, которую в себе ощущаю. И эта жадность не бесит. А заводит.