Онлайн-библиотека книг
А может, до этого, когда снова стояла между ними на улице, пропитанная нашими общими жгучими эмоциями, опасностью, ненавистью, враждой… Сексом.
Я не знаю, как буду потом им в глаза смотреть.
После всего.
А, может, и не придется…
Но в этот момент, между ними, в их руках, я абсолютно, безгранично счастлива.
31
У меня, наверно, что-то вроде провалов в памяти, потому что следующее, что я вижу, это возбужденное лицо Лиса над собой.
Я лежу на спине, на кровати…
И он надо мной, смотрит, так жадно, так внимательно, что я даже моргнуть не могу.
— Ты снова наша, малышка, — шепчет он, — наша. И теперь ты никуда не сбежишь, поняла?
— Само собой, не сбежит, — слышится откуда-то сбоку бас Камня, и я, с трудом разорвав контакт взглядов с Лисом, смотрю на Лешку.
Он, с довольной до безумия физиономией, полулежит рядом и мягко поглаживает меня по волосам, разметавшимся по покрывалу.
Мы на кровати, надо же… А ведь только что были на полу в большой комнате, которая начинается сразу от входной двери.
Не дошли до постели с первого раза.
А вот теперь, похоже, дошли.
Верней, они дошли.
А я…
Я как-то тут оказалась.
Голая совсем.
И Лис между моих ног, и я чувствую, что член его, все еще мокрый от моей слюны, упирается крайне недвусмысленно и опасно…
Вздрагиваю, кладу ладони на голую грудь Лиса. Металл, сплошной горячий металл. Ему бы терминатора играть…
— Я… — внезапно вспоминается мне самое важное, что нужно сделать, о чем я намеревалась поговорить… До вот этого всего.
— Нахуй разговоры, малышка, — раздраженно шипит Лис, — они до добра не доводят.
— Но так же…
Лис на мгновение пересекается взглядом с Лешкой, придвинувшимся еще ближе, затем снова смотрит на меня:
— Знаешь, малышка… Я как-то подзаебался быть понимающим и цивилизованным. Это не делает меня счастливым. А вот трахая тебя, я счастлив. Так что, пошло оно все. Мне совершенно похуй, почему ты сбежала тогда.
— Нет… — я неловко ерзаю, пытаясь выбраться из-под него, но Лис, очевидно, решив, что разговоры завершены, внезапно садится на коленки и тянет меня за бедра к себе, максимально раскрывая и делая еще более беззащитной.
