Наша вина

Ненавидел мать, как и раньше, но вся эта история с матерью Ноа заставила меня переосмыслить, была ли эта ненависть оправданной.

Измены… как я мог винить мать за то, что она потеряла голову, ведь я и сам потерял ее по той же причине?

Я никогда не прощу, что она бросила меня. Этому нет никакого оправдания, но кто я такой, чтобы судить о ее поступке после того, как сам прошел через подобное? Я снова подумал о Ноа… Было тяжело видеть, как будущее, которое ты создавал с человеком, представлял, как свяжешь жизнь с ним, разрушается у тебя на глазах.

Я представлял себе счастливую жизнь с ней, зная, что это не будут легкие отношения… Я не был идиотом, наши отношения были далеки от идеала, но все же я не хотел с ней расставаться. Я бы в лепешку разбился для Ноа, и если бы кто-то хотя бы намекнул, что она изменила мне, я первым назвал бы его сумасшедшим…

И что теперь…

Я допил бокал и пошел в свою комнату.

Вошел, не потрудившись включить свет, снял рубашку и небрежно бросил ее на пол. Завтра горничная все уберет.

Повернулся к кровати, намереваясь зажечь лампу, и застыл, когда увидел, кто лежит на моей постели.

Сердце бешено заколотилось в груди, причиняя мне боль, от чего в ушах зазвенело. Дыхание участилось, все тело реагировало на Ноа, спящую на моей кровати. Это было похоже на возвращение в прошлое, когда я возвращался с работы, и она ждала меня. Нежная кожа, ноги и руки поверх простыни, распущенные волосы…

Я на секунду закрыл глаза и снова почувствовал, каково это – лежать рядом с ней, отодвигать белые простыни с ее тела и ласкать ее кожу… Я бы медленно повернул ее, она бы открыла глаза, заспанная, но улыбнулась бы, довольная, увидев меня, с тем же блеском, с которым всегда отвечала на мои прикосновения.

«Я ждала тебя», – сказала бы она, и я бы упивался всей этой любовью, которую никогда не думал, что смогу почувствовать. Я бы лег рядом, осторожно откинул ее светлые волосы и медленно поцеловал бы в ее опухшие от сна, мягкие и жаждущие моего прикосновения губы. Моя рука бы спустилась вниз по ее спине, прямо по позвоночнику, и слегка приподняла бы ее с кровати, и я сжал бы ее в объятиях. Нежно поцеловал бы верхнюю часть ее шеи, потом ухо, вдыхал бы аромат ее кожи, запах, который не был ни фруктовым, ни сладким, и не был похож на дорогие духи, это был просто запах Ноа… только ее.

Я открыл глаза, заставляя себя вернуться к реальности. Хотелось, чтобы то, что я увидел – Ноа, лежащая в моей постели, – было всего лишь иллюзией.