Нашествие. Попаданец во времена Отечественной войны 1812 года

Вправо от входа – денник для лошади, влево – запасы сена. Не как в русских селениях – в стогах на задах за домом. И дождь сено мочит, портит, и полевые мыши устраивают гнезда. А у немцев все рачительно. Улеглись на сено. Мягко, духовито, запахи родину напомнили.

– Зайцев, ты первый дежуришь, потом Климова будишь на смену, – прошептал Алексей.

Оба егеря из старослужащих, еще довоенного призыва. Начинали служить немного раньше Алексея. Но он уже офицер, а они даже до капрала или фурьера не поднялись. Хотя служили честно, добросовестно.

Воинская служба такая – от везения тоже кое-что зависит. Алексей уже несколько ступеней вверх прошел, а эти егеря так и остались нижними чинами. Но Алексей вовсе не выслуживался специально, не «лизал» руку начальству.

В армии у многих вырабатывается привычка засыпать быстро, практически в любых условиях. Есть возможность – спи, потому что неизвестно, когда еще подвернется случай отдохнуть, тем более по меркам военных действий условия, можно сказать, комфортабельные: крыша над головой, мягкое сено, а не голая земля.

Ветер не дует, запах приятный – красота!

Алексей проснулся, как только светать начало.

– Климов, дозволяю спать, – распорядился Алексей.

Сам приник к маленькому оконцу. Видно было, как по улице прошел молочник, толкая тележку с бидонами молока. На сыроварню повез либо на рынок. В любом городке или селе был рынок для торговли продуктами. В селах и городах жители держали скот – коров, свиней, овец.

Потом появились первые прохожие. У немцев, особенно из небогатых семей, на ногах деревянные башмаки, при ходьбе издают своеобразный звук – постукивание.

В России такой обуви не было. Сапоги у зажиточных, у бедняков лапти или поршни из заячьих шкур. Зимой валенки. У чиновников высоких рангов – башмаки. Деревянные башмаки носили в Германии, Дании, Голландии.

Наконец из дома, во дворе которого они прятались, вышла хозяйка, женщина лет сорока пяти. Для молодых такой возраст кажется почти старостью. Хозяйка повесила на веревку белье. Алексей осмотрел внимательно: нет мужского, только женское – кофты, юбки, панталоны.

Уже хорошо, стало быть, нет в доме мужчины, постоянного жителя, который может оказать сопротивление и каким-то образом сорвать задание. А через какое-то время вышла молодая девушка, по возрасту сверстница Алексея, даже моложе. Не к ней ли ездит француз? В принципе, Алексею плевать на любовные отношения хозяйки дома. И, если женщины не окажут сопротивления, не станут кричать, их пальцем не тронут.