Нашествие. Попаданец во времена Отечественной войны 1812 года

Усадьбу не купишь, как и дом в центре. Но недалеко, за Белым городом, вполне. Многие хозяева в войну погибли – от рук французов или мародеров, не суть. Семьи содержать их не в состоянии, к тому же за деньги от продажи дома в Москве можно купить имение во Владимире или Твери, да еще и жить на них несколько лет. А поскольку предложений много, то и цена невысока, самое время брать. Лет через пять вдвое цена поднимется.

Совет разумный. Однако купить дом, стало быть, строить планы на долгую жизнь здесь, в этом времени, остаться до старости в полку, в Москве, Алексей не собирался.

Попал как кур в ощип, выкрутился, выжил. Было бы можно, забрал деньги с собой. Но знал точно: в его времени серебро цены иметь не будет. Золото и платина – да. Это если по весу ювелирам сдать. А если за монету, так не купишь ничего. Тогда какой смысл беречь. А полковник, глядя, как задумался Алексей, только подначивает:

– Алексей Иванович, голубчик. Вы один из офицеров, у кого своего жилья нет. Проживаете в казарме, с нижними чинами.

Как-то невместно.

Это было правдой. С одной стороны, удобно. Проснулся утром – и ты уже на службе, никуда идти не надо. Особенно приятно, когда ливень либо ветер со снегом. Так что плюсы были. Но и минус тоже был. Несолидно подпоручику, как капралу, в казарме жить. Раньше не задумывался по этому поводу. А полковник усиливает напор:

– Алексей Иванович, ежели опыта нет, так я с квартирмейстером поговорю. Он человек серьезный и с опытом, поможет за мзду малую.

– Был бы признателен.

– Вот и договорились.

Алексей еще подумал: пока он на службе, дом будет под приглядом денщика, как у других офицеров. То-то Прохор будет рад! Парень деревенский, получивший ранение в руку еще при Бородино, из-за чего полностью разогнуть локтевой сустав не может. Мог бы уйти на пансион по ранению, но к полку после пятнадцати лет службы прикипел. А дома его никто не ждал. Родители погибли от эпидемии холеры, хата почти сгнила, развалилась.

В деревне инвалиду жизнь тяжелая – ни за сохой стоять, ни плотничать. А денщиком – прокорм и униформа, уважение и зависть нижних чинов. На плац заниматься строевой подготовкой до седьмого пота не гоняют, стрельбой, марш-бросками не обременяют. Всего-то дел, что своему офицеру почистить сапоги и шинель, сходить в ближайшую лавку, купить съестного да супчик сварить, заварить душистого чая да сахар наколоть. Чем не житуха? Кто тягот хлебнул, тот понимает.