Нашествие. Попаданец во времена Отечественной войны 1812 года

Не современная, а семиструнка. И Алексей не Дидюля или Зинчук, но все же пробежался по струнам. Офицеры уставились удивленно, никто не видел раньше, чтобы Алексей играл. Но ведь гитары не было, да и не до песен было. А сегодня душа просила. Дом – это как якорь в жизни. Начал с песни Булата Окуджавы:

Когда допел, офицеры смотрели друг на друга в изумлении. Голос у Алексея приятный, не обидел Господь, правда не получалось раньше продемонстрировать. После нескольких секунд заминки и тишины зааплодировали. Причем не только офицеры, но и другие посетители.

Алексей вернулся к столу. Брать чужой инструмент без спроса – нехорошо. Однако к нему подошел метрдотель.

– Проникновенно! Позвольте, господин офицер, выразить вам свое признание. Публика просит еще. Не уважите? А еще вон та дама, в кабинете за шторками, в восторге.

Алексей, вроде случайно, бросил мимолетный взгляд – была в ресторане пара кабинок для приватных встреч: встретиться любовникам или сделку обсудить купцам, да чтобы конкуренты не видели, – но разглядеть, кто внутри, не сумел, в кабинке полумрак, на столике только свеча горит и виден силуэт.

Просьбу метрдотеля поддержали офицеры, потому что цыган слушали не раз и репертуар их знали. А здесь свой офицер открылся с необычной стороны, да и песня, ранее не слышанная, за душу берет. Алексей ломаться не стал. Снова вышел, уселся на стул с гитарой. Что бы такое выдать? Да вот, пожалуйста.

И дальше всю песню. В те времена она еще известна не была. Народная, но сочиненная позже.

Для посетителей ресторана и офицеров это новинка. Уже на стульях ближе подвигаться стали. После окончания аплодисменты, даже с криками «браво!». Полковник не выдержал, подошел:

– Понимаю, дом обмываем, но спой еще хоть одну, душевную!

Душевную?.. Не все можно петь, поскольку слова современные могут проскочить, возникнут вопросы. В голову пришла песня на стихи Константина Губина, слышал ее в «Голосе», пел Квитатиани, причем здорово пел. Начал:

Народ-то уже выпил немного, эмоции взыграли.

После последнего аккорда тишина мертвая. Алексей решил – зря выбрал эту песню, не «зашла», что называется. А потом восторженные крики:

– Браво, бис! Повторить!

И у многих, даже мужчин, слезы на глазах. Полковник подошел, обнял. У самого глаза красные, только и сказал:

Алексей гитару на стул положил. Из-за двери выглянул цыган. Алексей приложил ладонь к сердцу: извини, мол, не специально. А цыган большой палец показывает, понравилось ему.