Нашествие. Попаданец во времена Отечественной войны 1812 года

Учитывая уровень медицины, многие раненые умирали в мучениях. Потому как приключался «антонов огонь, огневица», современным языком – гангрена. А стрельба в шеренге по противнику? Ружье тяжелое, калибр велик, и отдача ощутимая. Учитывая малый рост и вес, очень серьезно ружье «дерется». Оно и для крепкого Алексея чувствительно.

После ужина обычно офицеры собирались в офицерском собрании: обменяться новостями, выпить вина, переброситься в картишки, иной раз в выходной потанцевать под духовой оркестр. На танцы с удовольствием приходили девушки с разного рода курсов.

Для них и развлечение, и возможность приглядеть мужа. А как иначе? На улицах знакомиться не принято. Либо на посиделках у знакомых, либо на танцах в офицерском собрании, либо на студенческих вечеринках в университетах.

Солдаты с завистью смотрели на окна, из которых доносились музыка и смех. У воинов только и развлечений, что в воскресенье, если не в карауле задействован, сходить в трактир, выпить стопочку, поесть вкусно. Так не все могут – только у кого деньжата водятся.

И никаких танцев. Из развлечений – разнять драку в трактире либо самому поучаствовать, что чревато гауптвахтой.

А кто-то в казарме оставался, разбивались на кружки по интересам. Кто в карты играл, другие в кости, но все равно на деньги.

Алексей почитать бы хотел, но небольшая библиотека была только у полкового священника, да и то книги о житиях святых или на библейские сюжеты. Особо разговаривать не с кем, положа руку на сердце, – не было друзей. И причин несколько.

С одной стороны, опасался проговориться. Скажет «метро» или «самолет», «компьютер» или «фастфуд», сразу вопросы возникнут: что это такое и где узнал? А еще и разговаривать не о чем. У большинства темы для разговора – выдастся ли в этом году урожай? Да как бы помочь с деньгами сродственникам, чтобы те корову купили. О политике, ситуации в мире разговоров не было. Да и откуда новости черпать, если ни радио, ни телевизора, ни интернета? Показалось – скучная, унылая жизнь ждет его.

Весной в городе только центральные улицы, мощенные булыжником, остались проезжими. Да еще по тротуарам можно пройти, где они дощатые или из дубовых плашек. На остальных улицах грязь непролазная. Передвижение только по острой необходимости. Кремль и вокруг него, до стен Белого города, вполне проходим. Да почти во всех городах империи так: где губернатор или городской голова, там в штиблетах пройти можно, а через два квартала сапоги вязнут до середины голенища.