Нашествие. Попаданец во времена Отечественной войны 1812 года

И, как ни странно, большая часть французского гарнизона расквартирована здесь. Выгорели деревянные дома и строения, каменные зачастую уцелели. Да и строили дома поодаль друг от друга. Здесь стояли дома Долгоруковых, Демидовых, Трубецких, Чернышевых. А вот аристократическому Английскому клубу на углу Петровки и Страстного бульвара не повезло. Мародеры вынесли оттуда все, что возможно, и здание сожгли.

Если Алексей еще как-то ориентировался в Москве, то Матвей города не знал. Да и Алексею сложно. Город почти за два века сильно изменился.

Улицы стали уже не узкие и кривые, а широкие, прямые. Сориентироваться помогали характерные повороты Москвы-реки и Яузы, а еще храмы. Как они стояли, так и остались. Если их пытались поджечь, то горело немногое. Стены оставались целыми, а бывало, и везло: огонь не добирался до крыши и церковь удавалось быстро восстановить.

Церковь, в которой французы устроили склад, располагалась в Копьевском переулке, что рядом с Большой Дмитровкой. Наблюдать за хранилищем сложно.

Время смены караулов Алексей определил без труда. Но что на складе? Стоит ли овчинка выделки? Часа через три-четыре французы подогнали небольшой обоз из четырех подвод, возничие русские. Начали грузить. Оба – Алексей и Матвей – так и впились глазами. Рассмотреть сложно, ибо носили что-то тяжелое в деревянных ведрах. Но разглядели все же – черные круглые шары. Ядра! Для диверсии вещь бесполезная, ибо не содержит пороха. Просто чугунный шар, довольно тяжелый.

Закончив грузить две подводы, принялись за другие две.

Снова непонятка. Деревянные ящики, и тоже довольно тяжелые, судя по тому, что несли их по двое. Отгадать содержимое не удалось. Затем погрузили два деревянных бочонка, каждый литров на сто. В таких может быть все что угодно: масло, воск, вино и даже порох. Следуя логике, на складе, где хранились ядра, в бочках должен быть порох. Тогда было бы славно. Но есть ли на складе еще запасы пороха?

Алексей решил уйти, чтобы вернуться ночью. Все же какая-то ясность есть: в цейхгаузе не продовольствие и не амуниция.

Обратно возвращались кружным путем. Не от слежки избавлялись, ее не было. Уходили от неприятных встреч. То по улице группа французских солдат идет, явно разгоряченных вином, – приходилось сворачивать в переулок. А раз так несколько муниципальных полицейских из числа жителей-коллаборационистов встретились.

Когда проходили мимо Георгиевского женского монастыря, услышали истошные женские крики.