Все награбленное в Москве имущество сначала упорно несли, потому как трофеи, позволявшие по возвращении купить надел земли или домик в городе. Но с каждой пройденной верстой ранец казался все тяжелее, и сил нести не было. Бросали ранцы, жизнь дороже. Холодно и голодно, а еще партизаны донимают – и на марше, и на отдыхе.
Перед Алексеем дилемма встала. Ждать в Москве войско Кутузова или идти следом за французами? И оккупантов пощипать, урон нанести и дождаться своего егерского полка, если он еще не разбит. Но было беспокойство.
Полковник запросто мог посчитать его дезертиром. Где ты был целый месяц? Арестует и отдаст под трибунал. Суды по военным преступлениям скорые и жесткие. Расстрел грозит. А у него свидетелем только Матвей. Ежели погибнет, лучше полковнику на глаза не попадаться, как и егерям, – дезертиров ни в одной армии не любят. Вот и веди после этого партизанскую войну. Урон французам изрядный нанес, но где доказательства? Может, церковь сгорела, потому что солдаты допьяна напились и факел обронили на иконостас? Перед полковником неудобно, он Алексея уважал, в звании и должности повысил.
В полку завистники были, они у каждого успешного человека есть. Ленивые и безынициативные, но ревнивые к чужим успехам в каждом коллективе найдутся – школьном, трудовом, военном. Обычно это люди, умом не богатые, не понимающие, что надо в деле себя проявить, а не в разговорах, заслужить уважение товарищей. Тогда и карьера пойдет, и звание, и жалование.
После некоторых раздумий решил идти за французами.
Даже не столько за ними, сколько параллельными дорогами. И причин было несколько. Во-первых, сам себе начальник, высматривает у противника уязвимые места и бьет. Во-вторых, не хотелось расставаться с Матвеем. Свыклись за месяц, убедился в надежности архангелогородца. Если Алексей в полк вернется, Матвею путь только в ополчение. Да и самому вольница нравилась. И все же подспудно давило опасение: как примут его в полку? Обвинят в том, что оставил егерей в самый тяжелый момент? За шкуру свою испугался? Не было допрежь такой ситуации, хотя Алексей в серьезных передрягах был.
Наполеон довольно быстро бросил армию, оставив ее на маршалов и генералов. Сам же с гвардией добрался до Парижа уже 7 декабря. Чтобы «сохранить лицо», и генералам, и высшему свету в Париже говорил, что к весне соберет новую армию, с которой вернется в Россию и возьмет Санкт-Петербург, пленив русского царя. Однако полководцу, фактически потерявшему огромную армию, уже не верили.
