Нашествие. Попаданец во времена Отечественной войны 1812 года

Осторожно, медленно, повернул голову. Возничий в тулупе и заячьей шапке. Не факт, что русский. Но зачем французам его куда-то везти? Скорее всего, так и бросили бы на сельской улице, а вероятнее всего, добили. Осторожно, стараясь не производить никаких звуков, повернулся на бок. Свободной левой рукой ощупал пояс. Обе кобуры пустые – помнил, что пистолеты бросил на месте боя. И ножны пустые, хотя нож он не доставал. Французы себе забрали, обезоружили? Хоть бы словечко возничий сказал либо песню затянул, было бы понятно, кто он.

Свой или чужой. Голова была тяжелой, болела. Алексей медленно поднял руку, ощупал затылок. О! Как больно! На затылке приличных размеров шишка, кожа рассечена, саднит, но кровь уже запеклась. Наверное, от смерти его спасла шапка, смягчившая удар. Кстати, шапки на нем не было, в санях тоже.

– Стой! Приехали! Раненых разгружаем!

И голос-то русский. От души отлегло. Вроде как привезли в лечебницу. В госпитали превращали любое подходящее здание, чаще общественное, чтобы площади были побольше.

Разговоры, переругивание, матерок. Двое остановились у саней.

– Партизан, один в живых остался. Полковник говорит, задержали французов, удалось разбить и пленить.

– Повезло, там целая гора трупов была, французов и наших.

– Хватит болтать. Берем за руки за ноги, несем.

– Э! – промычал Алексей.

Во рту пересохло, язык ворочался тяжело.

– Не надо нести! – сказал он. – Помогите подняться и поддержите, сам дойду.

Подняли, поставили на ноги. Перед санями какая-то барская усадьба в два этажа, перед входом колоннада коринфского ордера.

Держали за руки крепко, почти занесли на крыльцо. Внутри здания тепло, запах крови, заскорузлых повязок. А еще стоны. Атмосфера не самая приятная. Но лучше здесь, чем быть убитым, лежать вместе с партизанами. Это еще хорошо, что нашли, привезли. Пролежал бы до утра и замерз насмерть. По ощущениям, мороз был градусов двадцать. Его усадили на топчан, сняли тулуп. К Алексею подошел фельдшер.

– По голове прикладом дали, без сознания был, – ответил Алексей.

Фельдшер взялся ощупывать голову, дотронулся до шишки. Больно! Алексей вскрикнул.

– Ладно, пусть отлежится несколько дней, – кивнул фельдшер, – несите следующего.

Даже фельдшер в войсках был редкостью, а врачей – единицы. В крупных подразделениях, от батальона, были лечцы. Удалить пулю, если ранение не в живот или грудь, зашить рану, перевязать, наложить шину на сломанную конечность из подручных материалов – это они умели.