Она кажется мне знакомой – это дата рождения моей матери.
Отец манит меня за собой, и я прохожу с ним в небольшую темную комнату. Чувствую себя как Алиса, которая попадает в зазеркалье.
– Цени, дочь, это одно из самых безопасных на свете мест, – говорит отец.
Нажимает кнопку, очень похожую на обычный выключатель, и стена возле двери отъезжает в сторону. Это оказывается чем-то вроде заслонки, за которой скрывается окно в гостиную, из которой мы зашли в комнату.
– Помнишь большое зеркало? Это окно из бункера во внешний мир.
Непробиваемое стекло, хоть обойму из калаша в него выпускай, не разобьется. Снаружи зеркало, изнутри стекло.
– Ты сказал, окно из бункера? – не сразу понимаю, к чему он ведет.
И тут вижу, как отец захлопывает входную дверь. Звук получается громкий. Металл бьется о металл.
– Открой… – прошу испуганно.
– Зачем? – удивляется отец. – Ты еще не видела своих комнат, пойдем, покажу…
Он берет меня за локоть и ведет в подвал.
– Смотри, как шикарно я тут все обставил для тебя, – хвастает он, включая свет.
Комната размером как целая двушка, которую я недавно снимала. Тут просторно. По центру стоит мягкий розовый диван, пара кресел. Сбоку большой шкаф с зеркалом. Целые полки книг, даже имеется телевизор.
Я смотрю на все это и начинаю всхлипывать… не от радости.
Если из его дома у меня есть шанс хоть когда-нибудь выбраться, то как я смогу сбежать из бункера? Ну вот как?
И тут меня накрывает истерика.
– Я здесь не останусь, пусти!
Бегу к лестнице, поднимаюсь наверх из подвала, пытаюсь открыть железную дверь, но ничего-то у меня не получается.
Вижу панель с кнопками, пытаюсь ввести код, который успела запомнить, но почему-то не выходит.
– Чтобы открыть дверь изнутри, – слышу сзади голос отца, – требуется другой код. Или мой отпечаток пальца.
– Что ты врешь? Тогда почему снаружи не приложил?
– Там сенсор глючит, но я скоро его починю.
– Так скажи мне другой код! – кричу на него. – Или приложи свой мерзкий палец!
– Уймись! – рычит отец.
Поднимается наверх, хватает меня за плечи и силой уводит вниз, буквально тащит.
– Успокойся, успокойся… – твердит он, пытаясь прижать меня к своей груди, когда мы оказываемся в моей «комнате». – Приди в себя, дочь!
– Не останусь, слышишь? – ору, пытаясь вырваться.
И тогда он отпихивает меня от себя, а в правую щеку больно врезается его ладонь. Замираю, захлебываясь слезами. Тру пострадавшее место, оно горит огнем.
