Ты считаешь своих родителей хорошими людьми, а я – нет. Они подло скрывали от меня правду и унесли ее с собой в могилу. А моя мама, твоя старшая сестра, в сорок один год потеряла мужа и оставшиеся пятьдесят лет жила в одиночестве. А ведь я могла бы разыскать ее, если бы знала, что она жива, и все это время, до самой ее смерти, мы могли бы жить вместе и любить друг друга. Твои родители забрали у тебя сестру, у меня – мать, а у Маргериты – единственного ребенка. – Валери перевела дыхание и продолжила чуть более спокойно: – Правда меня ошеломила, я не успела к ней привыкнуть.
Не понимаю, что теперь делать. Ничего исправить уже нельзя, все в прошлом. Но ты – первая, кому я все рассказала. Хочу, чтобы ты знала – я не сумасшедшая, не истеричка и не глупая, как ты предполагала. И ты должна знать еще кое-что: я никогда не прощу твоих родителей за то, что они сделали. Мы обе стали жертвами их злобы, они обманывали нас всю жизнь.
Валери замолчала и посмотрела на сестру. Похоже, Винни ей поверила. Слезы струились по ее щекам.
Это была невероятная история, но Валери рассказала все так ясно и последовательно, что она не возражала, какой бы неприглядной ни оказалась правда.
Пока Винни слушала, иллюзии об их семье разрушались одна за другой. Правда ужасала, и она видела, как в ее маленький мир, где царили покой и порядок, ворвался хаос. Ей оставалось только догадываться, что сейчас чувствовала Валери. Она обрела мать, но, увы, слишком поздно.
– Мне все-таки кажется, что они любили тебя, – хриплым, дрожащим голосом проговорила Винни.
Сестра в изумлении уставилась на нее. – Наверное, думали, что такое воспитание пойдет тебе на пользу. – Даже сейчас она пыталась оправдать родителей.
– Они погубили жизнь твоей сестры и моей матери. А мое детство превратили в ад. Фиона была единственной, кто любил меня. Я не могу представить, что чувствовала моя мать, когда у нее забрали ребенка. Об этом страшно даже думать. И она умерла в одиночестве, а я даже не знала о ней.
Это действительно было ужасно, и Винни молча плакала.
Валери встала и добавила:
– Прости, если была жестокой. Я просто хотела, чтобы ты узнала правду.
Винни кивнула, но не сделала ни одного движения к сестре. Ей казалось, что Валери злится на нее, и боялась к ней подойти.
Валери сама обняла ее, а перед тем как уйти, слабо улыбнувшись, сказала:
– Кстати, ты теперь мне не сестра, а тетя.
По дороге домой Валери думала, что делать дальше. За какие-то двадцать часов ее жизнь полностью изменилась.
