Наследие Сири

Лилья и Нага поймали наши взгляды, и двинулись в нашу сторону. Это два всадника несчастья для любой семьи. Даже для той семьи, которая обретает долгожданного ребенка — они получают убитого горем маленького несчастного человека, или приводят в дом женщину, что должна выносить и оставить там свое дитя.

Лицо Лильи расплылось в улыбке так сильно, что стало видно зубы мудрости, она подошла ближе ко мне, и взяла меня под руку, с другой стороны подошла Нага, и повторила Лилью.

— Как хорошо, что женщин в нашем обществе становится больше, и таких умных как ты, Сири, мы знаем какие вещи ты делаешь из шерсти.

 — Лилья дыхнула мне в лицо запахом вина и трав от мяса.

— Мы выполняем важную роль на этих землях, и как говорит одрус Ваал, мы растим будущее, и это важнее всего. — Нага имела очень низкий грудной голос, и я представила, как такая женщина приходит забрать моего ребенка. От нее тянуло холодом камня, какой-то могильной сыростью. Даже когда она касалась меня при ходьбе бедром, мне хотелось отстраниться.

А ведь она северянка, значит, как и везде, дело не в месте, дело в людях."

"Они привели меня к Ониси, и мы уселись на диван. Они обсуждали между собой изменения в моде, о которых Ониси смеясь замалчивала, и просила дождаться момента начала сезона. Обо мне забыли, и слава Богу. У меня появилась возможность наблюдать за всеми, создавая ощущение, что я общаюсь с этими министрами моды и горя.

На улице было уже темно, когда принесли горячий отвар с соком и пряными травами.

Белый хлеб, мед, орехи и фрукты. Люди потянулись к столикам. Я взяла небольшой кусок хлеба с отваром, и отошла к окну. Внизу горели несколько факелов, и возле входа в башенку стояла Оми — моя служанка с корабля, и смотрела на наши окна, наши взгляды встретились, и я увидела, что глаза ее блестят. Плачет? Кто здесь мог ее обидеть? Она же так торопилась в свою обитель, было ощущение, что она здесь как рыба в воде. Она опустила голову, и ушла за башню.

Люди начали покидать вечеринку — собрание, которое охранник назвал судом орусов.

Пфффф. Пять смайлов смеющихся до слез, и коричневый смайл, который моя мама считала трюфелем.

Я не двигалась, я ждала, когда за мной придут. Шанари вошла, как только все покинули комнату, мотнув головой, мол, прощай, детка, мы ждем, удиви нас, и будешь жить как мы.

Я накинула колпак, и пошла за ней. На улице я чуть остановилась — пахло весной. Южной весной, которая врывается как бешенная.