Наследие Скарлатти

– Через Крюгера… И именно поэтому Кэнфилд выдвинул условие о сохранности печатей на досье. Он хороший специалист, сэр. Если печати будут подделаны, он это сразу установит.

Корделл Халл заложил руки за спину и обошел свой стол. В его движениях чувствовалась скованность, здоровье государственного секретаря было явно не безупречным. Брэйдак прав, подумал Халл. Если просочится хотя бы намек на связь между могущественными промышленниками Америки и высшим германским командованием – пусть даже она была весьма эфемерной и имела место в весьма отдаленном прошлом, – это породит в стране смуту.

Особенно во время предстоящих выборов.

– Как вы считаете, генерал, если мы передадим досье майору Кэнфилду, обеспечит ли он присутствие… Эйприла Реда на встрече с Крюгером?

– Полагаю, обеспечит.

– Почему вы так думаете? Было бы жестоко так поступить с восемнадцатилетним юношей.

– Не уверен, что у него есть альтернатива. Крюгеру ничего не стоило бы предложить иной сценарий.

Халл остановился и посмотрел на генерала.

Он принял решение:

– Я получу разрешение президента. Однако при непременном условии, что все сказанное вами должно остаться между нами. Вами и мною.

– Я изложу содержание нашей беседы президенту Рузвельту вкратце и не обременяя его подробностями, которые, кстати, могут и не подтвердиться. Возможно, ваша теория – всего лишь ряд тщательно зафиксированных совпадений, которые позже можно будет легко объяснить.

– Но если вы правы, Генрих Крюгер может стать причиной правительственного кризиса в Берлине.

Германия ведет кровопролитную войну… Как вы отметили, Крюгер обладает огромным влиянием. Он входит в число ближайших соратников Гитлера. Ведь взбунтовалась же преторианская гвардия против Цезаря. Нам обоим приходится надеяться только на двух людей, которым вскоре предстоит отправиться в Берн. И тогда – храни Бог наши души!

Бригадный генерал Эллис вернул вынутые страницы в папку, взял стоявший у его ног атташе-кейс и направился к большой черной двери. Перед тем как закрыть ее за собой, он взглянул на Халла, и их глаза встретились.

На какой-то миг генерал почувствовал стеснение в груди.

Однако Халл и не думал о генерале. Он вспоминал давний теплый полдень в палате представителей.

Один за другим конгрессмены разражались пламенными речами (их фиксировал «Конгрешнл рекорд»), прославлявшими подвиг отважного молодого американца, считавшегося погибшим. Члены обеих партий ждали, когда выступит он, почтенный представитель великого штата Теннесси.