Наследие Скарлатти

Сунул в карман чулок жены и тихонько вышел из каюты. Поскольку его каюта также находилась на верхней палубе, ему предстояло пройти только по прогулочной площадке – и он у цели. Приноровился к качке – да, момента лучше, чтобы сбросить тело за борт, не придумаешь. Море бурное, всплеска никто не услышит. Бутройд тоже был мастером своего дела – скоро они узнают, что такое мастер первого класса.

Кэнфилд выполз из туалета. Ему стало намного лучше. Элизабет сидела в кресле возле кровати, револьвер был нацелен прямо на него.

– Если я сяду, вы уберете эту чертову штуку?

– Скорее всего, нет. Но садитесь, поговорим.

Кэнфилд присел на краешек кровати, лицом к Элизабет. Она взвела курок.

– Там, у двери, вы кое-что сказали, мистер Кэнфилд. И только потому я сразу же в вас не выстрелила. Продолжите эту тему.

– Но прежде всего я должен сказать, что я не…

Из спальни он увидел, что ведущая из гостиной дверь в коридор начала медленно приоткрываться. Он протянул руку к старой даме, и та мгновенно, инстинктивно подчинившись, отдала ему револьвер.

Кэнфилд быстро подтолкнул ее к постели. Она глянула ему в лицо и молча повиновалась.

Спальня была освещена лишь стоявшей на тумбочке лампой. Кэнфилд укрылся в тени за дверью. Он знаком приказал ей закрыть глаза, и она, сама не понимая почему, послушалась. Элизабет лежала на левом боку, рядом валялась газета – казалось, она уснула за чтением.

Дверь каюты быстро открылась и тут же закрылась.

Кэнфилд стоял за дверью в спальне и смотрел в щель, револьвер замер у него в руке.

Он подумал было, что если он может видеть в щель нежданного гостя, то и тот вполне может его заметить, но потом понял, что это невозможно: свет от лампы за дверь не попадал и к тому же визитер не ожидал застать здесь кого-либо, кроме мадам Скарлатти.

Кэнфилд непроизвольно сглотнул слюну – от удивления и даже от страха.

Человек был здоровенный, на несколько дюймов выше Кэнфилда, с могучей грудью и широченными плечами. В черном свитере, черных перчатках, на голове слегка прозрачная маска – похоже, шелковый чулок.

Это придавало ему вид чудовищный, совершенно нечеловеческий, распознать за этой маской черты лица было невозможно.

Незваный гость вошел в спальню и остановился у изножия кровати, спиной к Кэнфилду, в каких-нибудь трех футах от него. Полез в карман, достал тонкую веревку, не сводя глаз со старой женщины. Он смотрел на нее, как бы оценивая.

Перешел на левую сторону, склонился над спящей Элизабет.