Наследие Скарлатти

Это уж что-то новенькое! Значит, человек все-таки знал его, знал, что он выдает себя за торговца спортивными товарами. Внезапно навалившийся приступ морской болезни напомнил Кэнфилду, что в каюте могут вполне оказаться не одна, а две жертвы.

– Ну-ка, сними с головы тряпку!

– Мистер Кэнфилд, на этом корабле тысячи пассажиров. И достать соответствующий ключ не так уж сложно. Я продолжаю настаивать…

В следующее же мгновение гигант схватил Кэнфилда за ногу. Кэнфилд нажал курок – пуля попала в правое плечо, и рука гиганта рухнула.

Гигант схватился левой рукой за плечо, а Кэнфилд изо всех сил врезал ему ногой по шее. Носок его лакированного ботинка в кровь разбил загривок, упрятанный под шелковым чулком. Но гигант ринулся на Кэнфилда с колен, словно футбольный защитник, пытающийся остановить нападающего соперника. Кэнфилд снова выстрелил – на этот раз пуля вошла в могучую спину. Гигант бился в агонии.

Кэнфилд потянул шелковую маску, и в это мгновение противник его, собрав последние силы, левой рукой притиснул Кэнфилда к переборке.

При этом рукав свитера задрался, и на белой манжете рубашки Кэнфилд увидел запонку – ту самую красно-черную запонку. Теперь он понял! Противник отпустил его и корчился на полу от боли. Кэнфилд дрожащей рукой направил револьвер на коленную чашечку гостя, но выстрелить не успел – тот привстал и вновь навалился на него всей своей огромной массой. Кэнфилд снова выстрелил – на этот раз пуля угодила в живот.

Чарльз Бутройд снова рухнул.

Мэтью Кэнфилд взглянул на Элизабет – она тянулась к телефону. Одним прыжком он вышиб трубку у нее из рук.

– Прошу вас! Я знаю, что делаю!

– Господи! Смотрите!

Кэнфилд развернулся – огромный кулак Бутройда уже был занесен над ним. Бутройд промахнулся и рухнул на постель. Кэнфилд помог Элизабет проворно слезть с кровати и вновь наставил на него револьвер.

– Прекрати, или следующую пулю я всажу тебе между глаз! – крикнул он и тут же вспомнил, что был единственным из всех сотрудников «Группы 20», кто два раза подряд заваливал экзамен на точность стрельбы.

В глазах у Чарльза Бутройда потемнело от боли, но сознание его работало четко. Господи, он должен во что бы то ни стало добраться до каюты. Жена сообразит, что надо делать, она заплатит корабельному врачу, тот будет молчать! Те же, кто послал его, должны понять, что всему есть предел, всему! Он и так уже наказан.

В горле клокотала кровь, он задыхался.