Наследие Скарлатти

Пакты, если угодно, смысл которых будет состоять в том, что когда на политической арене Германии появимся мы, наши друзья из Цюриха обретут… определенные приоритеты. Экономические приоритеты… Мы объединяемся, не так ли? – Последние слова Людендорфа звучали как констатация факта.

– А что произойдет, господин Крюгер, если мы не выполним обязательств?

Алстер Скарлетт выдержал паузу и повернулся к ждавшему ответа Людендорфу.

– Они взвоют по-волчьи и постараются уничтожить нас.

– Всеми доступными им средствами. А средств у них предостаточно.

– Это вас не тревожит?

– Пусть попытаются… Торнтон не один. Все они воры. Разница в том, что остальные более покладисты. Они знают, что мы правы. Мы победим! Никто не откажется вести бизнес с победителями! Они ведают, что творят. Они хотят сотрудничать с нами.

– Мне кажется, вы твердо верите в то, что говорите.

– Вы правы, черт возьми. Что касается нас, то мы будем идти своим путем. Единственно правильным путем! Действовать методами, которые нам по душе.

Мы избавимся от всякой нечисти! От жидов, красных, жалких вонючих прихлебателей!

Людендорф пристально смотрел на самоуверенного американца. Да, он не ошибся – Крюгер глуп. Его отношение к «ущербным» категориям граждан продиктовано эмоциями и отнюдь не основано на принципах расовой чистоты. Гитлеру и Геббельсу присущи схожие заблуждения, но у них это логически выстроенная концепция. А менталитет у Крюгера убогий. Он действительно фанатик.

– В ваших словах много здравого смысла. Верю: всякий здравомыслящий человек окажет нам поддержку.

Станет делать бизнес на свой собственный манер. – Людендорф решил внимательно следить за действиями Генриха Крюгера: такой чрезвычайно взвинченный человек может принести много вреда. Это безумец, шут.

Хотя, в конце концов, их двор тоже нуждается в шуте. И в его деньгах.

Гитлер, как всегда, прав: сейчас им никак нельзя его потерять.

– Утром я отправляюсь в Мадрид. Относительно Торнтона я уже отдал распоряжения. Вся операция не займет больше двух – максимум трех недель, потом я прибуду в Цюрих.

Гесс перевел все это Гитлеру и Геббельсу. Фюрер гортанно пролаял вопрос.

– Где вас можно застать в Цюрихе? – перевел Людендорф. – Если ваш план пройдет удачно, нам потребуется контакт с вами.

Генрих Крюгер помедлил с ответом. Он знал, что этот вопрос ему зададут: его всегда задавали. Но он всегда отвечал уклончиво. Он сознавал, что своим авторитетом отчасти обязан окружающему его ореолу таинственности.