Вы же понимаете, что это только формальность, но он решил, что должен следовать традиции и пройти Выбор с другими претендентами. Думаю, у него нет соперников, ну может еще один. Мелкий эрзун, который никогда не сможет составить Лейсу конкуренцию, несмотря на свою дерзкую клятву.
– Какую клятву? – с трудом произнесла я.
– Некий Маллокен имел дерзость пообещать, что доставит в Лиссавию самого Эйдена Даннахана, закованного в цепях, и передаст его в руки палачу прямо на главной площади!
Мне показалось, что я ослышалась.
Сердце в груди сжалось в один болезненный комок, и странная сосущая пустота вновь напомнила о себе. Но теперь я сразу поняла, чего же мне не хватает: пропала та тонкая нить, что последнее время связывала меня с этим несносным пиратом. Моя огненная сущность исчезла, оставив после себя пустоту, и мне стало страшно: а вдруг она не вернется уже никогда!
– Вы так дрожите, дитя мое, – произнес Архарон, приближаясь ко мне. – Позвольте, я вас согрею.
Я и не заметила, как меня начала колотить мелкая дрожь.
Просто смотрела на императора, а вместо него видела улыбающееся лицо Эйдена, слушала, что говорит Архарон, но слышала лишь страстный шепот, ласкающий мое ушко: "" Верь мне, Виель… просто верь!""
Что он задумал?!
Даханн приобнял меня за талию, прижимая к себе, но я и не думала сопротивляться. Наоборот, я словно застыла, не в силах осознать реальность. Неужели то, что я услышала – правда? Эйден будет доставлен в столицу Асторгрейна в цепях?
Мне хотелось сию же минуту оттолкнуть от себя мужчину, вырваться из чужих объятий и остаться наедине со своими мыслями, но я осталась стоять, изо всех сил делая вид, будто судьба знаменитого пирата меня ничуть не касается.
– Вы же знакомы с этим Даннаханом? – произнес император, наклонившись так низко, что его дыхание опалило мою щеку. – Мне докладывали, что вы довольно долгое время провели у него в плену. Расскажите о нем.
Я сжала руки. Архарон не стал бы задавать вопросы из праздного любопытства! Он хотел услышать ответ, хотел настолько, что я почувствовала легкие, едва заметные движения его силы, которые пытались затуманить мое сознание и развязать язык.
Но что-то, точно шип под седлом, не давало мне расслабиться и уступить этому тихому натиску.
– Я н-ничего о нем не знаю, – выдавила я из себя, стискивая концы шали трясущимися руками. То ли от холода, то ли от страха, но я действительно дрожала, как осиновый лист, и с трудом удерживала себя от позорного бегства.
