Так вот какими были Изначальные драхи! Демоны, пришедшие из других миров во времена Разлома!
Меня передернуло от страха и отвращения, а на коже выступил холодный и липкий пот…
– Это истинный артефакт императорского рейна! – провозгласил главный старейшина и взмахнул рукой. – Асторгрейн принимает ваш обет.
Весь зал повторил его жест, подтверждая, что сделка состоялась. Лейс молча поклонился, не сдерживая горделивой усмешки, сделал странный жест руками, будто дым разгонял, и видение древнего демона истаяло прямо на глазах.
Ну да, принц наверняка знал, что такую редкостную и магическую штуку вряд ли кто-то из претендентов сможет оспорить.
Я вздохнула, откидываясь на подушки. Теперь предстояла менее интересная часть, ведь остальные претенденты меня не интересовали, и их обеты тоже, не считая самого последнего, моего Эйдена."
"Я украдкой улыбнулась сама себе, будто боялась, что кто-то увидит мою улыбку и украдет мое счастье.
Но внутри ничего не шевельнулось. Всегда при мысли об Эйдене меня наполняло тепло моей шайенской половины, а теперь внутри царила лишь пустота…
Испуганная, я приподнялась и села в кровати, положив кристалл на подушку. В его свете продолжали меняться картинки, двигались фигурки, слышались голоса, но я уже не обращала внимания. Я пыталась сообразить, как, когда и где я перестала чувствовать связь с Эйденом – и не могла вспомнить.
Мне стало страшно…
Я зажмурилась, пытаясь нащупать внутри себя ту хрупкую нить, которая еще недавно нас соединяла, но она исчезла, будто ее никогда и не было. Было такое ощущение, словно меня обманули или обокрали: неверие, разочарование, глубокое чувство потери наполнили меня, заставляя всхлипнуть и задрожать.
""Эйден! – позвала я мысленно, понимая всю тщетность своих усилий. – Эйден… Эйден!!!""
Но ответом мне была тишина…
– Претендент номер пятнадцать, Кайре Эрдвей Маллокен из Дардрейна! – ворвался в мои невеселые мысли звучный голос герольда, и я встрепенулась, услышав знакомое имя.
В зал Выбора из распахнутых ворот шагнул абсолютно незнакомый мужчина: невысокий, коренастый, с суровым, испещренным шрамами лицом и – уже немолодой. Воин-даханн, находящийся на закате своих лет, в том возрасте, когда его сотоварищи отправляются искать смерти в бою.
