Даннахан никогда бы ее не нашел, если бы она сама не сообщила ему, где находится… Ты понимаешь, о чем я? Если она сбежала с ним, то сделала это добровольно. Я не желаю видеть в своем доме напоминание о ней. Единственное, что имеет значение для меня – это ты. Ради твоего счастья я готов на все, что угодно, как был готов ради твоей матери. Если нужно, я пойду по головам, но никогда – ты слышишь?! – никогда я не отдам тебя этому ублюдочному полукровке! – и он сжал мой подбородок так, что мне стало больно."
"В его горло тут же уткнулся острый клинок Данаи, разрывая бледную кожу.
На белоснежный воротник стекла алая струйка крови. Айвердан мгновенно отступил, пряча руки за спину, но не сводя с меня пристального взгляда.
– Я спокоен, – бросил он охраннице, даже не взглянув в ее сторону, а потом добавил, обращаясь ко мне: – До Аукциона осталось не так много времени. Постарайся не разочаровать меня, Аментис. Помни, что я тебе сказал.
С этими словами он развернулся и быстрым шагом направился в сторону палаццо.
Я, совершенно раздавленная его словами, молча потерла подбородок, на котором все еще ощущалась крепкая хватка.
– О каком полукровке говорил твой отец? – раздался за моим плечом напряженный голос Иэлениль.
Я совсем забыла, что она тоже здесь и все слышит. Что ей сказать? Как отвести подозрения от Эйдена? Страх за любимого сжал мое сердце ледяной рукой. Вспомнился сын императора, развалившийся на траве, точно сытый тигр. Да, ради моего брака с этим даханном, Асторгрейн пойдет на любую подлость, включая убийство конкурентов.
Я подставила Рейхо, прикрывшись его именем, теперь не знаю, как уберечь Эйдена. Не кажется ли, что я поступаю, как настоящая даханни, используя окружающих в своих собственных целях?
– Так ты скажешь, или мне спросить твоего отца?
Я одарила ее невидящим взглядом и тихо произнесла:
– Мне все равно, делайте, что хотите…
Не знаю, что именно двигало мной в тот момент, но хотелось только одного: убежать, забиться в самый дальний угол, скрыться от всех и попробовать смириться с тем, что я узнала.
Мой отец буквально растоптал меня своим признанием. Я дочь подлеца, разрушившего жизни двух дорогих мне людей: моей матери и моего возлюбленного.
Резко развернувшись, я почти побежала в сторону патио. Мне нужно было побыть одной, в тишине, осмыслить все услышанное и подумать, как жить с этими знаниями дальше.
Верные юмати неслышными тенями скользили вслед за мной, но я уже не обращала на них внимания.
