Наследница долины Туманов

– Амэлла?

– Я, – мой голос звучал тихо, но эхо разнесло его по помещению.

– Что ты? – уточнил Каил.

– Я отвечаю за уборку и порядок в замке, – облизав пересохшие губы, добавила: – это я привела всё в такое запущение.

– Хм, – я чётко услышала глухой звук его шагов. Подойдя вплотную к моему креслу, северянин присел и взял мои ладони в свои.

– Амэлла, как ты могла следить за уборкой, если ты даже не в состоянии подняться на второй этаж самостоятельно? Ты выгораживаешь сейчас Моялу? Так?

Я покачала головой.

– Нет, – я, наконец, осмелилась взглянуть на него. – Хозяйка замка Охрил я и за работу прислуги отвечаю тоже я. Это моя вина, что всё пришло в запущение.

Его ладони сильнее сжали мои.

Каил молчал, я же осматривала помещение.

Так гадко давно себя не ощущала. Я всегда полагала, что наш замок должным образом убирается. Что везде чистота и порядок. А выходит, всё и рады, что хозяйка калека: убирают те коридоры. где я проезжаю, и хорошо.

А Мояла? Разве она не видела? Почему не сказала?

А няня?

Такая обида меня взяла.

Знали и молчали. А с другой стороны, каждая вторая наша горничная была любовницей Хумъяра, и нанималась в этот дом не для того, чтобы пыль со штор трясти.

– Нужно уволить прислугу и нанять новую. Ты ведь не станешь с этим спорить? – голос Каила звучал уверенно, но мягко. Словно он с ребёнком разговаривал.

– Я прекрасно вижу, что запустила замок, – выдавила я из себя, – и понимаю, что нужно менять людей. Только поваров не трогай.

– Нет, к ним у меня претензий нет. Меня не устраивают только горничные, – Каил на мгновение умолк и посмотрел куда-то мне за спину, – и ещё няня твоя, – пробормотал он тише. – Мне придётся поставить её на место. Она слишком дерзка.

– Не тронь её, я прошу, – взмолилась я, – она просто старый человек многое переживший. Я поговорю с ней, и объясню, что она ведёт себя ужасным образом.

– Она так дорога тебе?

– Она будто бабушка родная, – пролепетала я, стесняясь своей откровенности.

 – Когда мамы не стало, она заменила мне её. Она и Мояла помогли не сойти с ума от боли первое время. Потом учили сидеть, придумывали для меня это кресло.

Разминали ноги, чтобы вернуть чувствительность. Я прошу, Каил, не трогай её. Я всё улажу.

Протянув руку, мужчина легонько погладил меня по щеке.

– Ладно, если эта карга столь бесценна, пусть и дальше отравляет моё существование.

– Она больше не будет, правда, – выдохнула я.