Наследница долины Туманов

Девушка ещё раз поклонилась и бросила на меня вызывающий взгляд. Наглый такой и полный превосходства. Каил заметил это и проследил до того места, куда она смотрит. Наши взгляды встретились. Не выдержав, я откатила коляску назад и вернулась в свою комнату. По щекам медленно стекали горючие слёзы.

Кажется, мой личный ад никуда не делся.

Глава 42

Остаток дня я не покидала комнаты.

Каил закончил отбор прислуги и уехал куда-то с небольшим отрядом воинов. Он пытался со мной поговорить, но я позорно отмалчивалась. А перед глазами всё стояла та девица развратного вида.

Её взгляд полный уверенности в собственной неотразимости. Я никогда не смогу так посмотреть. Никогда не буду настолько уверена в себе.

Каил так и уехал, ничего от меня не добившись.

А мне было стыдно за свою глупость и наивность. Княжеское умертвие влюбилось в собственного супруга и теперь не желает его делить с любовницами.

Сжав ладонь в кулак, я с силой ударила по оконной раме.

Легче не стало.

Сложа руки на подоконнике, я опустила на них голову и бесцельно наблюдала, как мужчины на улице разгружают очередной обоз, приехавший примерно полчаса назад.

На горизонте показались ещё две крытые повозки. Северяне обживались и, похоже, плотно взялись за замок. Это, конечно. было хорошо. Но только радости я не испытывала, во мне словно умерло что-то.

Я боялась завтрашнего дня.

Вот проснусь, оденусь к завтраку. Спустит меня со второго этажа ви Алеш, отвезёт в столовую. И вот тут мои ладони предательски задрожали. Хумъяр всегда просил своих любовниц присутствовать за столом.

Это было странно и нелепо, когда вчерашняя служанка, разряженная в пух и прах. присаживалась за наш стол.

Столько гонора, презрения они выказывали мне и Мояле. Неважно, какой по очереди была эта девушка в веренице постельных грелок, вели себя они всегда одинаково. Словно получили главный приз. Будто жёны уже они, а не я. А через месяц Хумъяр ссылал любовницу куда подальше, и появлялась новая.

За ней ещё одна и ещё.

Нескончаемый поток девок, вываливающих перед князем свою грудь и виляющих задом.

Без моральных терзаний, прыгающих в постель после первого же намёка.

Солнце медленно склонялось к горизонту, а я накрутила себя до головной боли.

Мои терзания привели к тому, что открылась рана и проступила кровь. Вместо того чтобы позвать няню или Моялу, переодеться в чистую ночную рубашку и лечь, я обернула спину толстым обрезом старой ткани, которую использовали для перевязки, и сверху скрыла следы своего недуга шалью.