Наследница долины Туманов

Ты, старуха, – я услышала громкие шаги, – ты скажешь мне, когда и куда отбыл князь, или я добью вашу княжну. Ей и так сейчас больно, поверь. Мне показалось, она тебе дорога, так облегчи её участь. Ты скажешь?

Тишина.

– Да, гер – голос няни казался глухим и испуганным.

Зажмурившись, наверное, я впервые в жизни призвала тьму, что клубилась во мне, и укутала в неё свою душу, отодвигая боль и страх от разума, освобождая себя от этих чувств. Мне стало так холодно, мир в миг окрасился в серые безжизненные тона, утягивая меня в бездну отчаянья.

Где-то там северный князь продолжал допрашивать ию Лунсию.

– Ну и? – поторопил с ответом мужчина.

– Они отбыли примерно час назад, – выдавила из себя пожилая женщина.

– Куда? В какую сторону? – его голос звенел в моей голове.

Поняв, что сейчас старушка выдаст направление, по которому уехала Мояла, я собрала остатки сил и, превозмогая тьму и боль, выдохнула:

– Молчи, няня. Он всё равно меня убьёт, слышишь.

Грохот, словно что-то развалилось на части. Чуть повернув голову, я поняла, что это гер ударом проломил полку камина. Сколько же силы в нём.

– Не говори, – снова выдохнула я, – он всё равно убьёт.

– Да, нужна ты мне? – взревел он. – Я ещё об баб не марался. Что я зверь и без того искалеченную добивать?! Так что поднимайся, нечего на полу валяться. Не такая ты уж и немощная. Гонору хоть отбавляй!

Он прошёлся вперёд, и я чётко расслышала, как стучат по деревянному полу низкие каблуки его сапог.

– А теперь конкретно и по делу, когда и куда укатил ваш князь, чтобы ему с умертвиями сношаться? Отвечай мне, старуха, иначе я спрошу по плохому, – раздалось гневное от северянина. – Могу спросить так, что слюни остаток жизни на платье пускать будешь.

– Ия Мояла хорошая женщина… – пролепетала няня.

Северянин зарычал, выплёскивая всю свою злость. Сглотнув, я притихла.

– Да, плевал я на вдову, – натурально взвыл он, – мне нужен князь.

– Юго-западный тракт, – шепнула испуганно ия Лунсия, – не трогайте только нашу Моялу.

– Зачем?! – мой голос хрипел от боли. – Ты погубила нас обеих.

Снова громкий топот сапог Северянин, словно зверь, метался по комнате.

– До чего же я ненавижу упёртых баб, – прошипел он надо мной.