Наследница долины Туманов

За столько лет поддерживать друг друга стало нашей традицией, а может даже привычкой."

"– Я просила его взять тебя с нами, плакала, на коленях умоляла не оставлять северянам, – тихо пробормотала она, – но получила резкий отказ. Что тебе рассказать, моя родная?! Как отъехали подальше, так свернули на просеку какую-то. Телегу остановили. Сразу стало понятно, что к чему. Князя связали: он даже не сопротивлялся, скулил как пёс дворовой, да всё пытался заползти под телегу. Про меня сначала и забыли. Бежать бы мне тогда, но я истуканом замерла.

Долго делили княжеское добро, а уж потом, как сумки с награбленным к сёдлам своим привязали, и про меня вспомнили. Твари!

Мояла замолчала и опустила глаза. Я знала, что не тронули. Не успели. Но сам факт, что её терзали эти подонки, злил до скрежета зубов.

– Это просто нужно пережить, – шепнула я. – Так ты всегда мне говорила. А теперь мой черёд пришёл. Переступи через это, Мояла, и живи.

Она улыбнулась и, потянувшись через стол, неуклюже обняла.

– Я по первой, когда горе с твоей сестрой и мамой случилось, всё боялась, что ты меня возненавидишь, – тихо призналась она.

– Тебе это было важно? – находясь в её объятьях, я окончательно успокоилась и прикрыла глаза.

– Очень, Амэлла, – пригладив мои волосы, Мояла отстранилась. – Мы никогда не разговаривали об этом. Сначала я не хотела бередить твои раны, а потом и вовсе оставила эту тему.

– Тебе есть что рассказать? – шепнула я.

Обойдя стол, мачеха присела на стуле, и взяла мои ладони в свои. Сжав, положила их на подол своего старенького синего платья.

– Мы с твоей мамой были дружны в детстве. Моя старшая сестра Хэя и княжна Амэрисс считались подругами, не разлей вода. Ну, а меня, младшую, часто брали с собой на прогулки или на проказы. Я любила твою маму, как старшую сестру.

Обожала просто. Она учила меня вышивать, ухаживать за растениями, плести корзинки. Все самые счастливые воспоминания моего детства связаны с ней.

Мояла замолчала, тяжело вздохнув, а я, наконец, поняла, что двигало ею все эти годы.

– Ты стала для меня той, что когда-то была для тебя она? – спросила я, уже зная ответ.

– Да, Амэлла, да. – В её глазах стояли слёзы, но женщина, занявшая место моей мамы, улыбалась. – Когда я узнала, что сотворил князь Руско, я была в ужасе. Он взял меня в любовницы силой, как и многих до этого. Амэрисс требовала, чтобы он оставил меня в покое.