Наследница долины Туманов

– Никто не смеет называть мою женщину убогой! Никто!

– Сказал один, – спокойно подметил Риган, – а чего остальных-то разбирать на части?!

– Я тебе оставил одного, вот и толкуй с ним. И признайся, безликий, что я тебя просто обскакал, и ты сам хотел за Моялу за свою поквитаться, – мой гер немного высокомерно хохотнул. – Ты забываешь, друг мой, кто я. Для меня твои чувства: злость, раздражение и досада, не секрет. Верну тебе твои же слова, – “сдерживай себя хоть иногда”. Я ведь сделал то, о чём мечтал ты. Но этого оставил, – Каил ткнул пальцев с бледного как простыня мужика.

Казалось, он седел на наших глазах. – Развлечешься! Расскажешь, ему каким честным был обмен на ТВОЮ женщину. Как он её назвал, тебе напомнить, Риган, друг мой!

– Я помню, – глухо прорычал онгер. – С телами этих “послов”, что делать будем? – безликий что-то зло пнул.

Проследив взглядом за тем, что покатилось по полу, я с ужасом осознала, что это чья-то бородатая лохматая голова. Рвотный позыв всё же прорвался наружу. От позора меня спасало то, что желудок был пуст.

"

"– Тихо, девочка, всё нормально. Не бойся. В моих руках тебе ничего опасаться, – подкинув и уместив на своих руках удобнее, Каил заглянул в мои замутнённые глаза. Моё сознание балансировало на гране: в ушах стоял такой оглушающий звон, что хотелось зажать их ладонями.

– Уноси её, – уже спокойнее посоветовал Риган, – я позову Вэя. Пусть глянет. Этих прикопаем, а головы зашлём их князю, как презент от нового соседа!

– Да, делай что хочешь, брат, – отмахнулся мой Иной.

Его лицо всё ещё было серым и создавалось впечатление, что он вот сейчас развоплотиться, обернувшись туманом. – Пойдём в комнату, Амэлла. Ты отдохнёшь. Сумасшедший был день, да?

– тихо спросил он. – Тебе нужно быть смелее, прелесть моя, и не столь впечатлительной. Подумаешь, пара не совсем живых посторонних людей, что же так сразу волноваться.

– Ты их убил, – выдохнула я, – стал туманом и убил мгновенно. Сломал, и головы…

Я ощутила, как по щеке скатывается слезинка. Нет, я не была опечалена смертью этих разбойников, но моя душа, моё сердце требовали выхода эмоциям.

Слишком много их скопилось во мне, отравляя сознание.

– Амэлла, улыбнись и прими таким, какой есть. Я никогда не стану мягким и добродушным. Люби уж вот таким.

– Но головы… – шепнула я.

– Их отрывают все Иные. Это самый верный способ уничтожить врага. Нас с детства этому учат. Быстро и без сожаления лишать жизни другого.

– Но, – из моей груди вырвался рваный выдох, – чтобы вот так.