Я ему сказала, что посольство в Москве, тогда он сказал, чтобы я в Москву и ехала. Я не уходила, и он вызвал другого типа, тот сказал, что знает об отравлении деда газом, дело не открывали за отсутствием состава преступления и сейчас открывать не будут, тем более тело кремировано и ничего доказать все равно невозможно.
– А про исчезновение Ирины и адвоката ты говорила?
– Конечно, они только переглянулись и засмеялись. Я возмутилась и стала их стыдить, тогда они разрешили мне написать заявление о розыске Ирины.
Но предупредили, что специально ее искать никто не будет, и сказали, что вообще зря я это все затеяла, только лишние хлопоты и мне, и им. Посоветовали возвращаться в Данию, а не копаться в российском… этом, как его…
– Понятно, – вздохнула я.
Вздохнула, надо сказать, с облегчением. Признаться, то, что я отправила Марту в милицию, скорее очищало мою гражданскую совесть, чем являлось здравомыслящим поступком. Ну, нет у меня лицензии частного сыщика, не имею я права заниматься розыском пропавших вдов, сбежавших адвокатов и исчезнувших завещаний.
Просто история Марты была столь необычна, а сама девушка не имела ни близких, ни друзей в покинутой не по своей воле стране. Как говорили герои газетных очерков социалистического периода нашей истории, «я не могла пройти мимо».
Поэтому Марте и не пришлось меня долго уговаривать. Решение уже было готово.
– За эти дни я так много открыла для себя, – призналась Марта, – ты не представляешь, как я ругаю себя за то, что не нашла времени раньше познакомиться с этим удивительным человеком, последним из рода Лепниных.
– Последняя из рода – ты, – напомнила я.
– Я – не совсем то. Во-первых, воспитывалась за границей. И хотя мама разговаривала со мной исключительно на русском языке, подкидывала книги российских классиков, много рассказывала о родине, ты сама понимаешь, во мне не так много от русской дворянки.
– Думаю, больше, чем тебе самой кажется.
– Полина, мне сегодня же надо попасть в имение Лепниных.
– Зачем? – задала я ненужный вопрос.
– Я хочу увидеть то, ради чего все это. Из-за чего погиб дед, ради чего целое столетие ждали потомки Лепниных, вынужденные жить в эмиграции, что вообще такое «ностальгия». Я хочу узнать, примет меня имение или отвергнет как самозванку.
Я не заставила ее убеждать меня дальше. И так все было понятно. Не заезжая домой, мы сели в мини-купер и отправились за город. Только по дороге я ненадолго заскочила в магазин и закупила провизии для Алины.
