Вернулась Марта на следующий день, к обеду. Алина сразу позвонила мне, и я встретила девушку на автостанции.
– И чего ты решила? Что навеял дух Отечества?
– Полина, ты можешь отговаривать меня, но я никуда отсюда не уеду. Я остаюсь.
– До тех пор, пока не узнаешь всю правду о смерти деда?
– Нет. Если я смогу доказать, что завещание было, и было в мою пользу, я продолжу его дело и останусь жить в Каменных Липах.
– Каменные Липы?
– Так я решила назвать имение. Не помню, как в России, но в Европе и Америке все дают названия своим родовым гнездам.
Ты поможешь мне узнать все о смерти деда, а потом мы будем их судить. Они не смели поднимать руку на такого человека, они не смели губить дело, которое он начал.
Я посмотрела на хрупкую, бесцветную Марту и поразилась: сейчас она не была похожа на перепуганную девочку-иностранку, сейчас в ней явственно ощущались дворянские корни предков. И хотя в моих жилах тоже курсировала изрядная порция аристократической крови, сейчас я не посмела бы ей перечить.
И не захотела бы.
Марта окончательно переехала в квартиру деда, а я с этого момента серьезно занялась ее делом. Петр Алексеевич все продолжал навещать Марту, и хотя жил не в соседнем доме, считал своим долгом хотя бы раз в день заехать к внучке друга. Естественно, он понимал, что что-то происходит, иначе Марта не стала бы задерживаться так надолго в чужом для нее городе, но у него хватило такта ни о чем ее не расспрашивать и даже намеком не показать, что его беспокоит настроение девушки.
Поразмыслив немного, я решила выдать ему информации больше, чем собиралась вначале. Как человек, бывший рядом с Матвеем Васильевичем, он мог помочь нам информацией.
Переговорив с Мартой, мы определили, что можно сказать другу ее деда, а о чем лучше пока умолчать, и договорились, что она позвонит мне сразу, как он соберется ее навестить. Долго ждать не пришлось, и уже вечером этого дня я разыгрывала смущение в прихожей квартиры:
– Может быть, я завтра зайду? У тебя гости.
– Ничего, ничего, – суетилась Марта, – ты нам совсем не помешаешь.
– Как может помешать старику такая молодая и прелестная девушка? – расшаркивался элегантный Петр Алексеевич. – Буду рад побыть немного в столь очаровательном обществе. Если только ваши слова – не вежливая попытка уйти от общества старого хрыча.
Он так комично скорчил гримасу разочарования и искреннего горя, что мы с Мартой рассмеялись.
