Тонкий ледок, возникший в начале общения, был растоплен, Марта пыталась накрыть столик для чая в комнате, но мы уговорили ее последовать русской традиции и уселись на кухне.
– Вы меня поправляйте, если я что не так делаю, – сконфуженно заявила Марта, – теперь мне многому надо учиться.
Норбеков снова расхохотался, я водрузила на стол тортик со взбитыми сливками и консервированными абрикосами и пакетик сухофруктов в шоколаде, Марта разлила чай в красивые фарфоровые чашки.
– Матвей любил красивую посуду, – кивнул Петр Алексеевич, – соседка тут одна есть, помогала ему по хозяйству, пока не женился, все уговаривала фарфор в сервант поставить, а на каждый день купить что-нибудь попроще, подешевле.
Он только смеялся. Удивительный человек был.
Чаепитие прошло в воспоминаниях об ушедшем. Марта задавала вопросы, Норбеков подробно рассказывал обо всем, что ее интересовало.
– А его жена, – встряла я, – что собой представляла Ирина?"
"– Мне бы не хотелось сейчас говорить о ней, – отставил чашку с недопитым чаем Норбеков.
– Почему? – продолжала не совсем тактично настаивать я.
– Мы не ладили, – развел он руками, – как только Ира появилась в этом доме, так сразу запретила Матвею встречаться со старыми друзьями. Я понимаю, если бы мы пили, дурака валяли, черт знает чем занимались, но все было в рамках приличий: кофе, шахматы, разговоры об искусстве.
– Вы знали о его проекте по восстановлению имения Лепниных?
Я нарочно задала этот вопрос прямо в лоб, без окольных путей.
Мне была интересна реакция Петра Алексеевича. Ведь наверняка он знал о проекте, но Марте о нем ничего не сказал. Как он сможет это объяснить?
Его умению контролировать свои эмоции можно было позавидовать. Сначала он вскинул на меня глаза, перевел взгляд на Марту, утвердительно кивнул головой.
– Так вот в чем дело, – обреченно произнес Норбеков, – вы узнали больше, чем я вам сказал, и теперь считаете меня проходимцем? А я-то смотрю, Марта со мной как-то опасливо общается. Эх, девочки, девочки.
Я и сам понял, что был неправ, все думал, как все рассказать и малодушным предателем в ваших глазах не выглядеть, а получилось даже хуже, чем я предполагал. Теперь вы меня вообще непонятно в чем подозреваете. Подозреваете, я прав?
Петр Алексеевич был из той же породы людей, что и мой Ариша: элегантный, подтянутый, не боящийся старости мужчина в возрасте. Поэтому я испытывала крайнюю неловкость оттого, что будто обвиняла его в подлости.
