Расчеты ее оправдались, спустя какое-то время с балкона Вовы раздался тихий свист и оклик:
– Тетка, ты тут одна?
– Теток вообще ни одной, а женщина – одна, – с достоинством ответила Люся.
– Чего у тебя там в сумке?
– Чего надо. Ты меня ограбить хочешь, что ли?
– Какое ограбить! Я три дня не жрал ничего. Продай колбасу и хлебушка, а? Любые деньги отдам.
– Может, тебе еще и водку отдать? – саркастически усмехнулась Люся.
– И водку, если можно. Ну, помоги, женщина, пропадаю, из дома выйти не могу, – жалобно взмолился Вова.
– Ладно, – согласилась Люся, – я добрая. Только как ты докажешь, что ты не насильник? А то поднимусь, а ты меня в квартиру затащишь и не денег дашь, а наоборот, еще и меня возьмешь. Силой.
– Да какое «возьмешь»! Ослабел я. Не трону, точно.
– Ну, смотри, – пригрозила Люся, – если что, я кричу очень громко.
Не теряя достоинства, она протопала в подъезд, поднялась в квартиру Вовы.
При виде еды глаза пленника собственных страхов засверкали, он отхватил огромный кусок колбасы, отломил хлеба и только собрался было засунуть это все себе в рот, как бросил подозрительный взгляд на Люсю:
– Отравленное все, поди.
– Надо больно, – фыркнула Люся.
– А чем докажешь?
Не отвечая, Люся отняла у него еду и тут же откусила и от того, и от другого. Ту же процедуру она проделала и с водкой. Не знаю, как удалось ей вызвать его на откровение, но бутылку водки с немудреной закуской уговорили они вдвоем. Быстро захмелев, Вова разоткровенничался перед доброй женщиной, воспылал к ней вселенской любовью и рассказал все, что с ним приключилось.
Как выяснилось, он выполнял еще кое-какие поручения Норбекова: именно он с собутыльниками избил Абрама Семеновича, он же помогал похитить Ирину.
– Пропал я, – жаловался он, – как есть пропал. Уже сколько раз на жизнь мою покушались, и не отстанут, пока не убьют. Эх, жаль, что жил неправильно. Так и не успел ничего правильного сделать. Дерево, там, сына…
– А нечего было дураков всяких слушаться, – назидательно заявила Люся, – думаешь, если ты столько гадостей натворил, то тебе за это ничего не будет?
– Да я уже жалею, только поздно.
Убьют меня.
– Так ты спрячься, – посоветовала Люся, – а потом, когда о тебе забудут, появись и начни новую жизнь. Правильную.
– Куда прятаться-то? Ни родных, ни знакомых. Жена где-то с дочкой живут, я их давно не видел.
– К ним нельзя, – предостерегла Люся, – у них сразу найдут. Мафия, она такая, сначала по родственникам ищет, я в журнале читала.
