– Нет, ты уж скажи, что происходит!
Не знаю, какой бес в меня вселился, но мне до ужаса хотелось поскандалить.
– Вижу я, как ты на меня косишься, – голос прозвучал резко.
– Ладно, скажу, – настороженно ответила Самойлова. – Только ты сначала к зеркалу подойди.
– Зачем?
– Надо, – уперлась Мария.
Я хмыкнула и выполнила ее условие.
– Кого ты там видишь? – спросила Самойлова.
– Что значит, кого? Себя, разумеется.
– Да? А я вижу Леокадию Сумарокову, – с вызовом сказала Машенька. – Злую, эгоистичную и жестокую.
– Ничего подобного! – послышался с комода скрипучий голос. – Леокадия Серафимовна всегда по справедливости поступала: что заслужил – то и получи. Очень правильная была женщина.
Старый телефон возмущенно дернулся, и трубка громко тренькнула.
– Молчи уже, – отмахнулась от него Самойлова, но я их не слышала.
Смотрела на свое отражение и не могла понять, когда успела так измениться. Губы сложены в презрительную усмешку, глаза ледяные, между бровями суровая морщинка. Господи, да что со мной такое?
– Офигеть! – пробормотала вполголоса и повернулась к Самойловой.
– Это что, я такая и есть?
– Теперь видишь? – ответила та.
– Рич? – я перевела взгляд на верона.
– Прости, Лерочка, – развел лапами кот. – Но я все равно тебя люблю, – поторопился он сгладить впечатление от своих слов.
– Но почему? – вопросительно посмотрела на Марию. – Это из-за портала?
– Нет, – покачала головой Машенька. – Просто ты повторила ошибку своей тети. Отказалась от любви. Думаешь, Леокадия всегда такой была? Нет.
Я помню ее и смешливой девочкой, и веселой девушкой, и жизнерадостной женщиной…
– Подожди, вы были знакомы при жизни?
– Разумеется. Она ведь племянница моего мужа, часто гостила в нашем доме. Своих детей у нас не было, – вздохнула Самойлова, – и мы относились к Леке, как к дочери. Николай ей поэтому и портал завещал. Были, правда, после революции и другие претенденты, но Леокадия сумела вернуть себе Яблочное и стала полноправной Хозяйкой.
– А твой муж? Что с ним случилось?
– Погиб.
Когда красные в город вошли, Николай отказался покидать дом, и его прямо на ступеньках расстреляли. И меня следом, – ровно ответила Мария.
Она говорила спокойно, без надрыва. Так, будто та жизнь осталась далеко позади и больше ее не касалась.
– Выходит, я прихожусь тебе внучатой племянницей? – спросила я, чтобы закрыть печальную тему."
"– Так и есть, – улыбнулась Маша. – И как родственница хочу тебя предостеречь. Не разбрасывайся своими чувствами, Лерочка.
