Я приоткрыла калитку чуть шире и спросила:
– А может, не мерещится? Может, на самом деле, а? Ты же хорошо меня слышишь?
Степаныч завертел головой. Никого, разумеется, не увидел. Да и кого он мог увидеть? Улица, как и всегда в это время суток, была пустынна.
– Точно, водка паленая! – выпучив глаза, буркнул Горыныч. – Убью Сем-м-мена! Опять конт… контр… контррррафактом напоил, падла!
– Что ж ты, Виктор, такими неприличными словами выражаешься? – постным голосом вопросила я. – Нехорошо это. Не по-божески.
– Ты! – не выдержал Горыныч. – Хватит мне мозги делать, бля…! Ты кто? Ну-ка, покажись!
– Не могу.
– Поч-чему? – взревел сосед. – Кто ты, ва-а-пще?
– Я? Совесть я твоя, Витя.
Я печально вздохнула.
– А-а… Точно, белочка, – пробормотал мужик. – Все. Допился…
– Что ж ты, Витенька, в совесть, что ли, не веришь?
– К-какая с-совесть? – усевшись на землю, Горыныч уставился на соседский забор мутным взором. Лицо его скривилось в болезненной гримасе.
– Известно какая, – я едва сдерживала смех.
– Обыкновенная. Чистая и незапятнанная. Ну, это в идеале, – уточнила вполголоса.
Брови Горыныча приподнялись, лоб сморщился, рот приоткрылся. Угу. Называется, работа мысли – налицо!
– Врешь! – спустя пару минут выдохнул мужик.
– А зачем мне врать-то? – беззаботно откликнулась я. – Того в природе нашей, совестливой, нету, чтобы людей обманывать. Это ты третьего дня старушку Семеновну обманул. А я не имею обыкновения лукавить.
– Семеновна – старая дура! – глубокомысленно изрек Горыныч.
Ишь ты! Дура… Эта дура поумнее тебя будет, дядя. Мировая тетка!
– А ты чего, невидимая, что ли? – снова решил докопаться до сути Горыныч.
– Невидимая, – согласилась я.
– Точно, допился, – со вздохом констатировал сосед. – Сейчас наряд в-вы-зо-ву. Пус-сть ребята разберутся, что за совесть такая… И откуда она тут взялас-сь…
Он полез в карман, пытаясь нашарить телефон, но на полдороге запнулся и снова заголосил:
– Ир-ма! Открывай, кому говорят!
Я уже собиралась продолжить представление, но тут случилось явление второе.
И весьма своевременное.
– Ах ты ж, образина старая! Опять налакался, как свинья!
Мадам Горелова окинула мужа презрительным взглядом и распахнула калитку пошире.
– Как тебе только не стыдно? Устроил тут шоу, – она протянула руку и схватила мужа за шиворот. – Быстро домой, придурок, – прошипела мадам и втащила упирающегося Горыныча во двор.
