Я не сумела разобрать, кинжал ли это, или короткий меч.
– Лера? – голос Стахова рассеял непонятное наваждение.
– Лекс, а откуда такой интерес? – настороженно присматриваясь к постояльцу, спросила я.
Видение не возвращалось.
– Мне интересно все, что касается тебя, – ответил Лекс.
Губы его дрогнули в слабой улыбке, совсем не похожей на те, что он обычно расточал женщинам.
– Неужели? С чего это вдруг?
– Ты мне нравишься, – посерьезнел Стахов.
Лицо его сейчас выглядело иначе, чем обычно – суровое выражение, резкие, почти хищные черты, глубокая морщина, залегшая между бровями.
– А, ну да, я заметила, – усмехнулась в ответ, пытаясь избавиться от непонятного чувства, разливающегося внутри.
– Лера, – Лекс в два шага пересек разделяющее нас расстояние и взял меня за руку.
Его губы оказались так близко, что я почувствовала исходящее от них тепло. От пальцев Стахова по коже побежали мурашки, волоски на шее приподнялись, дыхание сбилось…
– Вы куда пропали? – неожиданно послышался голос Людки, и наваждение моментально схлынуло.
– Лекс, я соскучилась! – капризно протянула Скрябина, появляясь в дверном проеме.
За ее спиной маячил Этьен.
Ох, ребята, как же вы вовремя! Не дали мне наделать глупостей.
Я готова была расцеловать недотепу-ботана и бесцеремонную Скрябину.
– Лерочка, все в порядке? – обеспокоено спросил Волошин.
– Вы чего выскочили? – не сумел скрыть своего недовольства Стахов. – Идите в дом, мы сейчас придем.
– Там телефон звонит, Леру спрашивают, – неуверенно произнес Этьен.
– Кто? – вопрос Лекса прозвучал грубо.
– Какой-то Евгений Борисович, – ответил Волошин.
Вот засада! Только Циленского не хватало. Если старый черт звонит так поздно, значит, это что-то серьезное.
Я побежала к дому.
– Лерочка, а это твой адвокат, да? – не отставал злосчастье.
– Не мой. Тетушкин.
– Мне показалось, что он сердится.
– Разберемся.
Я влетела в дом, схватила трубку и приготовилась выслушать очередную нотацию.
– Валерия, что у вас происходит? – не поздоровавшись, спросил Циленский.
Евгений Борисович говорил сердито. На другом конце провода явственно послышалось звяканье бутылки о стакан, характерные булькающие звуки, стук донышка рюмки о поверхность столешницы. Похоже, адвокат принимал «успокоительное». Как и большинство судейских, он очень уважал водочку.
– В смысле? – удивленно переспросила я. – Ничего не происходит.
– Да? – ворчливо уточнил Циленский. – А мне Ирма Карловна звонила, жалуется, что у вас в доме пьяный дебош.
