— Или вы из тех кернов, которые считают, что те, кто ниже по положению, призваны удовлетворять все ваши желания по первому требованию? Может, еще прикажете раздеться прямо здесь и ноги раздвинуть?
Он явно был обескуражен моим напором, а еще злостью и неприязнью, которые я старательно разжигала в себе во время этой пламенной речи.
— Лена, вы неверно меня поняли, — наконец, покачал он головой, по-прежнему не позволяя пройти.
Но прежде чем я окончательно слетела с катушек и наговорила непоправимых дерзостей, Михаил осторожно взял меня за руку и развернул запястьем вверх.
Ткань блузки сдвинулась, обнажая шрам, отчего я мучительно покраснела. Почему-то это напоминание о не самом лучшем эпизоде в жизни заставляло испытывать стыд, хотя и происходило с Еленой, а не со мной.
— Скажите, это Порицкий заставил вас так возненавидеть мужчин? — тихо спросил Михаил, нежно проводя пальцем по шраму.
Я попыталась выдернуть руку, но он не позволил. И когда перестала трепыхаться, поднес мою оцепеневшую конечность к губам и скользнул ими по очертаниям шрама.
Поднял глаза, и я снова оказалась в плену завораживающих синих омутов, в которых читалось нечто такое, отчего мои ноги вдруг разом ослабели.
— Значит, собирали информацию обо мне? — с трудом борясь с обуревающими меня эмоциями, выдавила.
— Не стану скрывать очевидного, — примирительно улыбнулся он. — После нашей первой встречи мне захотелось узнать о вас больше.
— Тогда мне не нужно ничего вам отвечать. И так все знаете, — снова попыталась высвободить руку, но не получилось.
Он держал ее в своей и слегка поглаживал. Потом еще и вторую оккупировал — гад бесцеремонный! И все это время не сводил с меня своих колдовских глаз, отчего я чувствовала себя кроликом перед удавом.
— Не все, — покачал он головой. — Но хотел бы узнать. Что произошло между вами и Порицким в тот день? — Михаил снова осторожно провел большим пальцем по шраму.
— По сути, это мало отличалось от того, что происходит сейчас между мной и вами, — не удержалась от сарказма.
— Мои желания Порицкого мало интересовали. Главное, чего хочет он сам. Что и дал мне понять. А еще обрисовал мое незавидное будущее, если не пожелаю подчиниться по доброй воле. Вы сделаете то же самое?
Он, наконец, отпустил мои руки, а я почему-то пожалела о сказанном. Слишком тяжелым и странно отчужденным стал вдруг его взгляд, еще недавно искрившийся неподдельным интересом.
— Прошу прощения за то, что невольно обидел вас.
