Онлайн-библиотека книг
Что творилось в маленькой многодетной Аквилегии, затерянной на окраине Варды? Лишенной образования, контроля и самой возможности выбора. Выбора жить иначе, чем их тотем.
Абаль был частью этого тотема. Как он, воспитанный в их системе социальных координат, остался таким цельным? Чем он заплатил за возможность остаться человеком, став змеей?
Ясмин не хотела знать.
Человек перед ней в платье благородных тонов, с блестящей косой, нежными руками и дорогими браслетами больше не был мастером Файоном. Взлетевший немыслимо высоко, он оставался сыном сумасшедшей Аквилегии.
Что он чувствовал, когда был пластом и семенем?
Он ведь чувствовал?
— Мне нужно время для раздумья, — Ясмин закрыла глаза, отчаянно желая нового прилива ненависти к мастеру Файону.
Но ненависти не было. Внутри было пусто и темно.
* * *
Она дала себе неделю, хотя и долго колебалась.
Впервые за долгое время Ясмин осознала истину, в которой врач не может лечить самого себя. Ей бы не помешал врач. Врачеватель душ человеческих.
Минуту за минутой она отыскивала саму себя под сомкнутыми веками, но видела только перепуганный дрожащий огонёк, который никого не мог согреть. Даже наоборот, он собирался умереть от любого дуновение. А иногда она закрывала глаза и видела Абаля.
Слышала насмешливое, ласковое «Яс».
Сначала она тянула время, потому что при мысли о мастере Файоне ее охватывался ужас, потом потому что надеялась на Примула.
Это был второй и последний раз, когда они говорили с Примулом.
Накануне боя с мастером Эгиром ее допустили в покои супруги Примула, о которой она теперь знала чуть больше, чем хотела бы. Госпожа Канна, истинная дочь Спиреи, без боя отдавшая место главы приемному сыну семьи и сделавшая ставку на замужество.
И проигравшая.
Ясмин была впервые в доме Примула и на несколько минут забыла, как дышать. Утонченная роскошь сада, белых статуй, выложенных разноцветной мозаикой дорожек и синих стёкол прудов складывались перед глазами в волшебство. Иллюзию красоту, едва ли доступной человеку."
"— Прошу вас, госпожа Ясмин, — без улыбки, но с безукоризненной вежливостью пригласила одна из прислужниц, присланных за ней.
