Онлайн-библиотека книг
Токсикоз плевать хотел на правила и изгонялся над ней шестой месяц.
Ясмин с недоумением вспоминала повыскакивавших замуж подруг из обоих миров — все жаловались на тошноту, но толстели на глазах. А она издалека напоминала тростинку, съевшую теннисный мячик. Абаль забросил алмазный венец Примула, Большой совет и распоясавшуюся Ридану, и сутки напролёт колдовал в лаборатории. Пытался усмирить гормоны беременной супруги. Или пытался ее накормить.
Ясмин сутками паслась около унитаза и время от времени изрекала проклятия на головы всех, кому не посчастливилось попасть под горячую.
— Ты нарочно заделал двойню, — говорила она трагичным голосом и сама себя ненавидела за слезливый тон.
Абаль перемещался около неё сосредоточенными скачками, пытаясь одновременно ее вылечить, накормить и померять давление. А когда у Ясмин упал сахар до двух единиц, приволок откуда-то банку мёда из лекарственных цветов.
— Ты отвратительный тип, заманил меня замуж, а я не хотела…
Абаль смотрел на неё сочувственными глазами советского врача и не спорил.
Днём дела обстояли получше и напившись лекарств, Ясмин плела интриги, под видом послеобеденного променада. Абаль стал Примулом всего полгода назад, и его власть по-прежнему казалось ей недостаточно надежной. Особенно теперь, когда они так безнадежно упустили ситуацию.
Файон по-прежнему оставался вторым лицом государства, но пропадал то в Ридане, то в Чернотайе, то где-то на границе… Ясмин расслабилась и начала забывать его лицо. Вспоминала только в дни Большого совета, где Файон появлялся в неизменном чёрном платье, перехваченным золотым поясом и поигрывая пальцами, на которых клубилась его страшная, едва видимая нить. На Советах он отмалчивался, а попытки отжать власть пропускал мимо ушёл. Просто сидел, молчал и не отрывал взгляда от лица Ясмин. А она глупая привыкла.
— Прости, — шептала Айрис в цветок, и ее голос, транслируемый за несколько сот тысяч километров, был искажён виной и детской обидой. — Он приходил вместо других мастеров и говорил, что ему не сложно, что он чувствует перед Бересклетом вину. Мама не верила, но мама… ты знаешь."
"Мама слегла ещё полгода назад, и Ясмин ничем не могла ей помочь.
