Наследница (СИ)

— Мать долбила помолвкой, то одну ей невесту подай, то другую, год перебирала, пока я сам Мальву не встретил, — Верн устало смотрел на нее, не пытаясь спрятать взгляд. — Она была нормальная. Не давила, не пыталась быть остроумной, не лезла с заумными разговорами, не лгала. Я ей нравился.

Он не сказал «она мне нравилась», сказал «я нравился ей». Эгоист даже в смерти. Верн — побитый грозой цветок, Верн, не любивший Мальву, Верн, сожалеющий о ее гибели. У Ясмин не было сил отвернуться от его несчастливых глаз.

— Как я помогу? Соберу птичий слух, который растёт в саду тотема Абельмош? Или отыщу около покоев Мальвы незамеченный чёрный глаз, который запрещено высаживать на территории Астрели?

— Абельмош непростой, там не засаживают ни птичий слух, ни чёрный глаз.

Сплошные розы и аптекарский огород, из их тотема выходят приличные врачи, — с удовольствием сообщил Хрисанф.

Ясмин помолчала. Ей просто ничего не приходило в голову. Не считая, конечно, Абаля. Тот не только приходил, но и, можно сказать, не уходил.

Оставаться сосредоточенной на щенячьем взгляде Верна становилось все сложнее.

Начала болеть голова.

— Не убивал, кому она нужна, засоси ее болото, — снова вопил Верн и лупил кулаком по единственной уцелевшей парте.

— А подвесочка твоя где? Подвесочки нетути, — подзуживал Хрисанф.

— Если бы убил, то подвеска была бы у меня! У матери она, у ма-те-ри, ясно тебе, деревенщина?

Деревенщина открыто веселился, моргая на Верна насмешливыми крапчатыми глазами. Верн бесился, но уже ничего не ломал. Ясмин даже казалось, что он не столько в ярости, сколько имитирует.

Но не могла понять, что именно изменило его настроение.

— Ладно, — сказала она. — Все равно ничего не надумаем, а я устала, мне ещё с мебелью разбираться.

Верн виновато заглянул ей в глаза, все больше напоминая несправедливо обиженного пёсика. Головная боль взвыла с новой силой.

— Я неплохо знаю местных кладовщиков, я же спец по взрывам, приходится…

Оставшиеся минуты до окончательно испорченного дня, Ясмин воспринимала фрагментарно.

Вот Верн заверяет, что знает всех смотрителей и администраторов учебного корпуса, потом решает для верности что-нибудь взорвать, что бы убедить всех в своей вине. И действительно взрывает.

А после распахивается дверь, и Ясмин видит на пороге Абаля.

Глава 11

Глянцевая змея косы через плечо. В глазах гнев и холод. Короткий плащ, который он снимает, должно быть, только в постели, но клясться бы Ясмин в этом не стала.

Она знала такого Абаля.

Он уже был таким.