Наследница старой башни

Как всякий мелкий самодур, неожиданно получивший власть, он уперся, собираясь непременно удовлетворить свою прихоть. В какую-то там любовь с его стороны я не верила: влюбленные не шантажируют предмет обожания.

Очевидно, барона просто переклинило на этой свадьбе, потому что никаких возражений против того, чтобы внесли мои пункты, не последовало. Днем мы подписали предварительное «Соглашение о предстоящем браке». Это было что-то вроде варианта местной помолвки. Теперь я считалась невестой барона. И по этой бумажке, в числе прочих льгот, он обязан был оплатить мою дорогу в его земли.

Более того, если вдруг по каким-то причинам брак не сложится, то пострадавшей стороне, не важно, мне или ему, полагалось сто золотых. Эти деньги в моем присутствии барон и вручил мэтру Фонкеру, с улыбкой заявив:

-- Любава, я даю тебе два дня на сборы.

Спорить я не стала. Как известно, перед смертью не надышишься. С Варушем фон Розером прибыл целый обоз из телег и кибиток, куда командующая охраной Леста составляла сундуки с барахлом.

Ткани я решила вывезти все, иначе они просто сгниют. Зато ту часть хозяйства, которая не слишком боится температурных перепадов: всю мебель, посуду, в том числе и тот самый сервиз, который горничная хранила так трепетно, я оставила в башне. Мало ли что…

Почти четыре дня пути немного утомили всех нас. Тем более что хотя в основной массе дороги просохли, но в одном месте кучер таки умудрился застрять в грязи. Нас с Элли это не коснулось. Застряла как раз баронская карета.

Но все равно это задержка была не из самых приятных.

Мне понравилось то, что для моей прислуги барон пригнал крытую кибитку: вечера и ночи еще были достаточно прохладные. Да и в целом в пути он вел себя вполне пристойно. Я с тоской думала, что если бы он не набивался ко мне в мужья, а был бы просто соседом, мы вполне могли бы поладить. Мысль о том, что придется делить с ним постель, по-прежнему внушала отвращение.

Мне приходилось очень следить за собой, потому что Элли, и так встревоженная всеми переменами и дорогой, временами впадала то в буйное веселье, то в какую-то непонятную слезливость и капризы.

Только к вечеру, когда наваливалась усталость она снова становилась сама собой.

В замке меня ждали мои прежние весьма роскошные покои, протопленные и отдраенные на совесть. Барон, как бы предчувствуя скорое исполнение своей мечты, становился даже суетлив, стараясь предвосхитить любое мое желание.

Приехали мы сильно после полудня.