— Опустили по полной программе! Хороша у Андрюшки мать! — добавила она, следя за реакцией Ильи, севшего рядом. — Пробы ставить негде…
Как ни странно, несмотря на пикантность темы, сказано это было легко и просто, как если бы речь шла о Сашином пристрастии к мороженому. И все четверо, не сговариваясь, дружно рассмеялись.
— Ладно, я не ревнивый, — вздохнул Илья. — У самого нос в табаке… и все же… — он сделал «страшное» лицо, что еще больше рассмешило присутствующих, — так сколько же их у тебя, Клеопатра?
— Со счета сбилась, — весело ответила Саша и добавила, рванув машину с места: — Но чтобы вот так, ночью, в глушь, по первому зову, — это только ты.
Только к тебе.
* * *Саша кружила по комнате, распекая мать и сына, понуро сидящих за столом:
— …Нет, я все-таки не понимаю, как можно было ночью к незнакомому человеку бог весть куда!!! А если бы эти мошенники велели вам привезти деньги?! Господи!!! Да вас бы уже на свете не было!
— Мам, но там был «Этюд» — лучшая картина деда! — крикнул Андрей.
— Ну и что?! Тебе-то не все ли равно? — нервно возразила Саша.
— Ты же знаешь: вся коллекция картин достанется не тебе, а твоему родственничку, этому обалдую Володьке!
— Оставь мальчика в покое, — заступилась за внука Галина Васильевна.
— Плевать, — пробормотал Андрей. — Главное — спасти картину! Вернуть ее.
— Молодец! — одобрительно вставила Галина Васильевна.
— Куда вернуть? Кому? Вовке? — не унималась Саша. — Чтобы он потом загнал ее по дешевке…
— Это наш долг, — голосом полным достоинства негромко, но выразительно сказала Галина Васильевна.
— Долг перед кем? — Саша потянулась за сигаретами, но, передумав, взяла из вазы конфету, нервно развернула фантик и положила обратно в вазу.
— Перед дедом! — невозмутимо ответил Андрей."
"— Перед потомками… — добавила Галина Васильевна.
Саша всплеснула руками.
— Филантропы! Вы думаете, вам спасибо скажут? Проснется наш маэстро и расплачется…
— Не ерничай, стыдно. — Галина Васильевна с осуждением посмотрела на дочь. — Ни твой отец, ни мы с Андреем не заслужили этого.
Как будто опомнившись, Саша вдруг остановилась, устало опустилась на стул, закрыв лицо руками.
— Мам, ну прости, извини меня, я… — она взяла фантик и скатала его в шарик, — я очень перенервничала, понимаешь… ты даже представить не можешь, что я пережила… здесь… когда…
— Ладно, Саш, три часа ночи, — прошептала Галина Васильевна, вставая из-за стола. — Мы с Андрюшей смертельно устали…
— Смертельно! Вот именно! — вновь завелась Саша.
