— Вы извините меня, Саша, но… — она промокнула батистовым платочком мокрые глаза, — но я хотела бы поговорить с Галей наедине.
— Я понимаю, — Саша достала из сумочки «Утренний курьер». — У вас есть адресные данные этого сочинителя?
— Это сегодняшний «Утренний курьер», — пояснила Галина Васильевна.
— Это сегодняшний «Утренний киллер», — горько скаламбурила Анна Федоровна. — Есть. Есть и адрес, и телефон. Георгий все разузнал по своим каналам. Вот возьмите. — Она протянула Саше лист бумаги.
Переписав себе в книжку данные и немного помедлив, Саша ушла, оставив женщин наедине.
"
"— Присаживайся, Галя, — показав на диванчик, предложила Анна Федоровна. — Не возражаешь, что мы без чая-кофе посидим? Мне не хотелось бы, чтоб прислуга лишний раз видела… — Она поднесла платок к глазам.
— Анна, господи, о чем ты говоришь? До кофе ли сейчас?! — И Галина Васильевна спросила с недоумением и растерянностью: — Откуда этот шантажист так много о нас знает?
— Я сама все время об этом думаю, — ответила Анна Федоровна, задумчиво посмотрев на свою визави.
— Первое и единственное, что приходит в голову: он знал Володю.
— Неужели Володя был настолько одинок, что мог откровенничать с чужим человеком?.. Да, лучше не скажешь — «трагическое чувство одиночества».
— Одинок?! — с горечью воскликнула Анна Федоровна. — Несмотря на весь этот калейдоскоп экзальтированных поклонниц, которые меня даже… — ее голос дрогнул, — они меня и за соперницу не считали.
— Успокойся, Аня, я даже не предполагала, что до такой степени.
— А что я могла? Я молчала. Ну ты ведь помнишь, вокруг него всю жизнь кружились эти девицы — студентки, натурщицы. Конечно, молодой, красивый, талантливый, щедрый. Разве не так?
— Молодой, веселый, непредсказуемый! — с восхищением подхватила Галина Васильевна.
— Молодой — это он при тебе был. Я уже не знала, куда деваться от всех этих его девиц.
— И ты терпела? — удивленно спросила Галина Васильевна.
— И ты бы терпела. Что ты хочешь — национальное достояние, кумир, талант! Или ты не согласна?
— Он гений, — тихо сказала Галина Васильевна.
— Но есть же человеческое достоинство, женская гордость, наконец!
— Ой, Галя, какая гордость?! Я его просто любила. Готова была пойти на все, лишь бы угодить ему, лишь бы не разрушить его светлый образ. Галя, я закрывала глаза на все его любовные похождения, на выпивки… Ох, тяжко мне… — Анна Федоровна тяжело вздохнула.
— Понимаю.
Несколько минут они сидели молча.
