— Все равно стыдно!
— Тебе-то чего стыдится? — Саша ласково погладила его по жесткому ежику волос, уже тронутых сединой. — Ты у меня — герой-молодец!
— Поэтому ты меня и не любишь, — грустно констатировал Илья. — Тебе с гнильцой подавай. Я для тебя слишком правильный.
— Илюш, я сама полжизни была такой правильной, что аж скулы сводило!
— Теперь, выходит, наверстываешь, — с ревнивой болью пробурчал Илья.
— Это ты на что намекаешь?
— Какими только именами твоя матушка меня не называла там, в Вороново. Кто все эти мужики? Что у тебя с ними?
— Ни-че-го.
Давай сменим тему, хорошо?
— А с этим Глебом у тебя серьезно?"
"— Илюш, ну перестань. Послушай, как думаешь, сколько он захочет денег, чтобы заткнуть свой грязный фонтан?
— Понятия не имею. — Илья растерянно пожал плечами. — В любом случае немало. Видала его девку? Такая лопатой предпочтет деньги грести.
В Сашиной сумочке зазвонил мобильный телефон:
— Алло. Бабуль!.. Что? Да нормальный у меня голос… Нет, сейчас я не могу… В каком это смысле?.
. Ну хорошо. Ладно, сейчас приеду. — Она посмотрела на Илью. — Ну что, съездим к бабуле, а, палочка ты моя выручалочка?
Илья тронулся с места, лавируя между припаркованными машинами.
— Слушай, я все думаю, почему эти картины так похожи на отцовские?
* * *Галина Васильевна шла по длинному коридору клиники. На ней был больничный халат, в руках — большой пакет с соками и фруктами, букет роскошных тюльпанов.
— Пожалуйста, недолго, — предупредила ее врач. — Минут десять-пятнадцать. Она быстро устает.
С пониманием кивнув, Галина Васильевна вошла в одноместную палату, уютную, оборудованную по последнему слову техники.
Ираида Антоновна сидела в кресле-качалке, величественно и царственно.
— Какой у меня врач! — не поздоровавшись, заявила она, едва завидев Галину Васильевну. Ее глаза загорелись молодым блеском. — Рос-с-скошный самец! Влюблен в меня по уши! Вчера пристал как банный лист. «Мадам, придется прибегнуть к клизме!» И покраснел, как дитя. — Старуха от души расхохоталась.
Галина Васильевна выложила содержимое пакета в холодильник, тюльпаны поставила в вазу на прикроватный столик Взяв стул, села рядом с Ираидой Антоновной.
— А сколько ему? — спросила она, пытаясь скрыть волнение и старательно делая вид, что беседа ее страшно занимает.
— Лет тридцать пять.
— Староват для вас. — На миг в глазах Галины Васильевны вспыхнули веселые искорки — и тотчас погасли.
— В том-то и дело, что староват, — царственно согласилась Ираида Антоновна.
